В некоторых случаях в Новгороде имущество, подвергавшееся разграблению, делили. В других княжествах оно поступало в пользу князя. Индивидуализация наказания при «потоке и разграблении» еще не проводится; оно направлялось также и против семьи виновного, конфискации подлежало не только имущество виновного, но и всей семьи – жены, детей и т. д. Личная судьба самого виновного и его семьи бывала различна. По «Русской Правде» приговоренный к «потоку и разграблению» мог быть подвергнут изгнанию. Виновный и его семья иногда убивались, обращались в рабство, изгонялись или отправлялись в ссылку, иногда им наносились телесные повреждения и т. д.
Из русских летописей известен и такой вид наказания, как лишение свободы. Одной из его форм является «поруб» или «погреб». «Поруб» применялся князьями, главным образом, к своим политическим врагам, без суда. Так, в 6541 (1033) году «всади Ярослава Су дислава в поруп, брата своего Плексове оклеветан к нему»[394]. В 1068 году киевляне освободили из «поруба» полоцкого князя Всеслава[395], в 1146 году князя Игоря Олеговича «всадиша в поруб в манастыреоу святого Иоанна и приставиша к нему стороже»[396].
Более распространенной формой лишения свободы было обращение в рабство (уголовное рабство). Этому наказанию могли подвергаться: приговоренный к «потоку и разграблению», злостный неплательщик долга, несостоятельный преступник, который приговорен к денежному взысканию, но не может его уплатить, и, наконец, человек, приговоренный к смертной казни, но помилованный. В летописи рассказывается, что Ольга после взятия Коростеня, столицы древлян, часть жителей убивает, часть облагает тяжелой данью, а часть отдает в рабство[397]. В данном случае жители Коростеня были не военнопленными, а мятежниками, и, следовательно, рабство здесь выступает как уголовное наказание. В отличие от военнопленных обращаемые в уголовное рабство не могли выкупиться. Кроме того, «Русская Правда» перечисляет ряд случаев, когда человек становится холопом: женитьба на рабыне, принятие должности домашнего слуги без особого договора, совершение преступления (стр. 64 Троицкого списка), рождение от холопа, несостоятельность по обязательствам и т. д. Таким образом, мы видим, что преступление также являлось основанием для возникновения холопства. Свободный человек в случае совершения преступления и неуплаты штрафа становился закупом (временно и частично обязанным). Если же штраф платил за виновного владелец закупа, то он получал его в холопы.
Лишение личной свободы являлось и одним из способов расплаты за свои обязательства. Так как в этот период гражданское право не отграничивалось от уголовного, то лишением свободы можно было расплачиваться как за преступления, так и за долги. Размер ограничения свободы в этих случаях зависел от степени свободы, которой пользовался ранее человек.
Таким образом, по «Русской Правде» наказание в основном еще носит характер возмещения и ставит своей целью восстановление нарушенного права путем материального выкупа, и только в отдельных случаях, при совершении наиболее опасных для господствующего класса деяний, начинают применяться меры, направленные на личность преступника. Различия между гражданским и уголовным правонарушением еще не проводится; телесные и членовредительские наказания в законодательстве не упоминаются.
По мере развития феодальных отношений и обострения классовых противоречий в XIV–XV веках на смену выкупам приходят другие формы наказания и его целью все больше и больше становится устрашение.
В законодательстве начинает упоминаться уже и смертная казнь. Так, в Псковской судной Грамоте говорится: «Что бы и на посаде покрадется, ино дважды е пожаловати, а изличив казнити по его вине, и в третий ряд изличив живота ему не дати…» (ст. 8)[398].
Двинская уставная Грамота 1397 года устанавливала: «…а татя впервые продати противу поличного; а вдругие уличат, продадут его не жалуя; а уличат в третьие, ино повесити, а татя всякого пятнити» (ст. 5).
Как видно из этих документов, смертная казнь предусматривается за рецидив кражи. Характерно здесь и упоминание клеймения («пятнити»). Однако денежные штрафы, вознаграждение потерпевшему и продажа еще занимают видное место в системе наказаний Псковской судной Грамоты (ст. 1, 27, 67, 80, 96, 97, 111, 112, 117).
В дальнейшем процессе развития феодальных отношений появляется разграничение уголовных и гражданских правонарушений. Усиливается публичный характер наказания и уже запрещается примирение по отдельным категориям дел. Так, Двинская уставная Грамота гласит: «Кто изимав татя с поличным да отпустит, а себе посул возьмет, а наместники доведаются по заповедино то самосуд и опричь того самосуда нет» (ст. 6). В дальнейшем меры государственного принуждения получают широкое распространение, и наказание все более приобретает публичный характер.
