Сформулируем цель уголовного процесса (цель, для достижения которой возбуждается и ведется производство по уголовному делу) в качестве базы для многих последующих рассуждений: изобличение лиц, совершивших преступление, определение меры их вины и назначение им справедливого наказания или иных мер государственного или государственно-общественного воздействия, обеспечивающих в конкретных случаях достижения целей уголовного наказания без назначения наказания.
Полная дефиниция цели уголовного процесса должна была бы включать также «внесение изменений в качественную и количественную характеристику наказания в случаях, когда такие изменения будут способствовать достижению целей наказания». Однако, поскольку всякое определение – инструмент, а в пособии практически не идет речь о стадии исполнения приговора, то относящаяся к ней часть определения опущена.
Более того, для удобства оперирования преобразуем и приведенное определение: цель уголовного процесса – изобличение лица (лиц), совершивших преступление, и определение меры его (их) вины и ответственности.
Теперь любят создавать новые правила и законы, которых и без того больше, чем надо
…Уголовная юстиция – крайне несовершенное орудие в руках власти, к которому можно прибегать только в тех случаях, когда все другие средства уже исчерпаны
Следующим направлением в разрешении сформулированного противоречия является преобразование системы уголовно-правовых норм. Необходимо, чтобы их количество не превышало пределов, в которых общество имеющимися силами в состоянии обеспечить неотвратимость ответственности.
При том количестве уголовно-правовых запретов, которое имеется в уголовном законодательстве сегодня, неотвратимость ответственности и, следовательно, социальную справедливость обеспечить и невозможно.
Может быть, если бы мы, глядя правде в глаза, прямо сказали, что сегодняшняя практика уголовной юстиции молчаливо исходит из невозможности одинаково обеспечить неотвратимость по всем сформулированным в уголовных кодексах союзных республик запретам, уповая, видимо, на общую превенцию, то был бы решен наконец вопрос о декриминализации целого ряда общественно опасных деяний с тем, чтобы в отношении оставшихся задача обеспечения неотвратимости ответственности стала реальной. «…Печально, конечно, считаться со слабостью, – писал еще в прошлом веке Р. Иеринг, – но, тем не менее, лучше считаться с нею и достигать сносного результата, чем обманываться, рассчитывая на силу, которой нет». Думается, что определенность в понимании того обстоятельства, что ныне в обращении находится существенно больше уголовно-правовых запретов, чем их в состоянии «отоварить» наличная система уголовной юстиции, пресекла бы и случайные по сути, казуистические по форме ежегодные дополнения уголовных кодексов.
С 1 января 1961 г. по 1 января 1985 г. в Уголовном кодексе РСФСР были изменены и дополнены свыше 63 % статей, причем некоторые – по два, три (и более) раза. В Особенную часть Кодекса включено 49 новых статей, или 22 % ко всем действующим[314]. Только за 1987 год в УПК РСФСР было включено семь новых статей, за 4 прошедших месяца 1988 года в тот же Кодекс – пять статей и т. д.
В такой ситуации не худо бы законодателям почаще вспоминать слова Тацита о том, что наибольшее количество законов – в наиболее испорченном государстве. Об этом следует непременно сказать, ибо прошлый опыт рождает обоснованные опасения. Ведь не повлекло за собой ожидавшегося существенного сокращения числа уголовно-правовых запретов принятие Кодекса РСФСР об административных правонарушениях (аналогично – в других союзных республиках). Напротив, как уже было показано, все последние годы идет интенсивное включение в особенные части уголовных кодексов новых статей.
Представляется, что яркой иллюстрацией подпрыгивания над действительностью является введенная в 1963 году ст. 1541 УК РСФСР (Скупка для скармливания или скармливание скоту и птице хлеба и других пищевых продуктов).
