Бывают, однако, случаи, когда правонарушение, вовсе не причиняя положительного ущерба в имуществе, вызывает, тем не менее, утрату плановой прибыли полностью или в определенной части. Подобные явления наиболее вероятны в отношениях по поставке продукции торгующим организациям. В 1951 г. выходная база Главтекстильсбыта, заключая с Ленторгом плановый договор на поставку китайского шелка, пыталась навязать получателю материал только одной, белой расцветки, и только этот материал действительно поставлялся ею в течение первых месяцев 1951 г., вплоть до разрешения спора об ассортименте в арбитраже. Так как в зимние месяцы спрос на китайский шелк белой расцветки невелик, он залеживался на складах получателя значительно дольше, нежели продолжительность периода оборота, установленного для торговой сети по товару данного вида. Никакого положительного ущерба в имуществе получатель не понес, однако на объем прибыли, извлеченной им в первом квартале 1951 г., это обстоятельство не могло не оказать отрицательного воздействия. Сталкиваясь с делами такого рода, арбитражные органы обязаны учитывать, что замедление оборота в области торговли в наших условиях, в условиях постоянно возрастающего спроса населения, может произойти в силу только одной причины – неудовлетворительного обслуживания интересов покупателя, затоваривания магазинов продукцией определенных видов в большем объеме, чем в них нуждается население, или направления в торговую сеть товаров, которые по своему качеству не отвечают потребностям граждан.
В настоящее время, когда ассортимент товаров, поступающих в торговую сеть, определяется на основе изучения спроса населения торговыми организациями, последние в первую очередь и должны нести ответственность за неправильное обслуживание потребителя. Но если ассортиментные запросы торгующих организаций не удовлетворяются хозорганами-производителями, ответственность за вызванное этим замедление торгового оборота должна быть возложена на них, в том числе и в тех случаях, когда торгующие организации обоснованно настаивают на возмещении неполученной плановой прибыли, не ставя вопроса о компенсации положительного ущерба в имуществе.
Изложенные соображения практического порядка убеждают в ошибочности взгляда тех, кто предлагал в свое время вообще исключить деление убытков на положительный ущерб в имуществе и упущенную выгоду на том основании, что такое деление якобы представляет собой некритическое заимствование из буржуазного права, где категория упущенной выгоды выступает прежде всего как чуждая советскому праву категория торгового оборота.[463]
В условиях капитализма упущенная выгода, будучи юридическим средством возмещения капиталистической прибыли, действительно является простой коммерческой надбавкой на авансированный капитал, независимо от производственного значения и производственного использования последнего. Но с упущенной выгодой такого рода прибыль, запланированная социалистическому хозоргану и не полученная им, не имеет ничего общего, так как она при всех условиях представляет собой нормальное следствие правильно осуществляемой хозяйственной деятельности, выражая в денежной форме реальное накопление материальных ценностей, которое не было обеспечено исключительно в результате совершенного правонарушения. Поэтому и деление убытков на два указанных вида, сообразуясь с природой социалистической экономики, должно быть сохранено в законодательстве как полностью отвечающее повседневным запросам практики хозяйственных отношений между социалистическими организациями.
Одновременно с уже охарактеризованной классификацией убытков последние зачастую подразделяются также на убытки прямые и косвенные.
Подвергая анализу эту классификацию, М. М. Агарков правильно исходит из того, что различие между прямыми и косвенными убытками определяется различием в характере причинной связи между противоправным поведением и наступившим результатом. Допускаемая им ошибка в общих выводах, относящихся к понятию прямых и косвенных убытков, обусловлена его ошибочной трактовкой причинной связи как типичной, когда причиняются прямые убытки, и нетипичной, когда возникают убытки косвенные.[464] Критика, которой Л. А. Лунц подвергает взгляды М. М. Агаркова по этой линии, является безусловно обоснованной и справедливой. Но неправ и сам Л. А. Лунц, когда он утверждает, что «ограничение ответственности лишь так называемыми прямыми убытками является по существу отступлением от общего принципа полного возмещения».[465]
