Сложнее обстоит дело с выявлением субъекта права собственности различных кооперативных союзов (например, районного или областного союза потребительской кооперации), которые сами состоят не из индивидуальных, а из коллективных членов (так, членами райпотребсоюза являются сельпо, членами облпотребсоюза – райпо и т. д.). Однако после того, как был определен людской субстрат этих организаций в качестве юридических лиц, выявление коллективного носителя принадлежащего им права собственности не должно уже вызывать особых затруднений. Юридическую личность кооперативных союзов образует коллектив членов объединенных в этих союзах низовых ячеек данной кооперативной системы. Тот же коллектив выступает и как носитель права собственности кооперативного союза. Управляя имуществом союза, его органы (правление, председатель правления) подчиняются воле этого коллектива, но они не обладают какими-либо особыми имущественными правами, которые не принадлежали бы кооперативному союзу в целом как юридическому лицу, как субъекту права союзно-кооперативной собственности.
Трактовка права собственности кооперативного союза как права, носителем которого является коллектив членов всех объединяемых союзом низовых ячеек, принадлежит А. В. Венедиктову[326]. Против нее выступил Д. М. Генкин, считающий, что при таком подходе к этому вопросу «создается единство собственности всей системы потребительской кооперации вместо групповой кооперативной собственности»[327]. Конечно, у потребительской кооперации имеются некоторые виды имущества, принадлежащие на праве собственности не той или иной кооперативной ячейке, а данной кооперативной системе в целом. Но, во-первых, вследствие этого кооперативная собственность не утрачивает группового характера, так как она не становится всенародной собственностью, а составляет достояние определенного коллектива людей – всех членов данной кооперативной системы, хотя этот коллектив более многочислен, чем коллектив членов сельпо. Во-вторых, отмеченное обстоятельство не приводит к единству фонда кооперативной собственности, поскольку кооперативной системе в целом принадлежит лишь некоторая часть имущества, тогда как основная деятельность кооперации опирается на имущество, находящееся в собственности ее низовых ячеек.
В цивилистических работах, относящихся к 20-м годам, иногда неправильно трактовалась природа кооперативной собственности в целом. Некоторые авторы, особенно сторонники впоследствии отвергнутой теории кооперативного права, утверждали, например, что кооперативная собственность принадлежит на долевых началах членам кооперативных организаций, а не кооперативному коллективу как таковому. С пережитками этих взглядов, правда в редчайших случаях, приходилось сталкиваться и в более позднее время. Так, экономист М. В. Колганов писал, что паевой фонд колхозов составляет общую долевую собственность колхозников[328]. Между тем общая долевая собственность известна и капиталистическому обществу, тогда как коллективная социалистическая собственность свойственна только социалистическому обществу. Тот, кто забывает об этом, рискует склониться к ошибочным концепциям, противоречащим социалистической природе кооперативно-колхозной собственности.
Наряду с категорией права собственности в процессе организации кооперативно-колхозной производственно-хозяйственной деятельности может быть использована и категория права оперативного управления[329]. Прямое упоминание об этом содержится в ч. II ст. 117 ГК, в которой говорится, что межколхозная, государственно-колхозная, иная государственно-кооперативная организация осуществляет на началах оперативного управления в соответствии со своим уставом (положением) владение, пользование и распоряжение закрепленным за ней имуществом, принадлежащим на праве собственности участникам данной организации. Аналогичное положение создается иногда и в других случаях. Действительно, ст. 24 ГК предусматривает возможность образования кооперативно-колхозными организациями правах юридических лиц предприятий и учреждений при наличии о том прямых указаний в законе. Как сказано в той же ст. 24 ГК, за такими предприятиями и учреждениями закрепляется обособленное имущество. Это имущество находится в их владении, пользовании и распоряжении, границы и направление которых в соответствии с законом определяют создавшие их организации. Ясно, что при таких условиях перечисленные правомочия не могут быть объединены ни в каком другом субъективном праве, кроме как в праве оперативного управления.
