Неосновательное сбережение имущества характеризуется тем, что данное лицо должно было израсходовать часть своих средств, но не израсходовало и, следовательно, сберегло их благодаря затратам другого лица. Это происходит, когда, например, банк оплачивает платежное поручение хозоргана, ошибочно снимая деньги со счета другой организации, или когда кто-либо по ошибке исполняет чужую обязанность.
Два вида неосновательного получения имущественных выгод напоминают два вида убытков: положительный ущерб в имуществе и неполученный доход. Но подобно тому, как сами имущественные выгоды противоположны убыткам, такими же противоположными оказываются и их отдельные разновидности[377]. Получение недолжного неосновательно увеличивает имущество, а неполученный доход означает, что имущество не увеличилось, хотя и могло увеличиться, если бы не правонарушение. Неосновательное сбережение сохраняет без должных оснований имущество в прежнем размере, а положительный ущерб отражает имущественные потери, вызванные правонарушением. Но в чем бы неосновательные имущественные выгоды ни заключались, они подлежат возврату целиком. В этом смысле обязательства данного рода в такой же степени подчиняются принципу полного возмещения, как и деликтные обязательства или иски об убытках, вытекающие из договоров.
Содержание требования, предъявляемого на основе возникшего обязательства потерпевшим, закон ставит в зависимость от того, есть ли возможность возвратить приобретенное (сбереженное) имущество в натуре: если есть, то нужно требовать его возврата, а если нет, то компенсируется его стоимость на момент приобретения или сбережения, Несмотря, однако, на то, что в ст. 473 ГК говорится об обязанности «возвратить» приобретенное, в силу предусмотренных ею обязательств возвращается не та же самая индивидуально определенная вещь, а ее равноценный заменитель из числа однородных вещей.
Если бы ответчик незаконно владел принадлежащей истцу индивидуально определением вещью, последний, оставаясь ее собственником, предъявил бы виндикационный иск. Но именно потому, что вещь в том виде, в котором она была индивидуализирована до неосновательного приобретения (сбережения), больше не существует, право на нее прежний собственник утрачивает, и в обезличенном или по-новому индивидуализированном виде она становится собственностью третьего лица при неосновательном сбережении или самого приобретателя при неосновательном приобретении имущества[378]. А так как приобретение (сбережение) неосновательно, столь же неосновательной признается утрата своего права прежним собственником. Оно заменяется поэтому правом на компенсацию утраченного имущества в натуре или в деньгах в такой же мере, в какой право на неосновательно приобретенное (сбереженное) дополняется обязанностью предоставить его вещественный или денежный эквивалент.
Помимо самого приобретенного (сбереженного) возвращаются или возмещаются доходы, которые другое лицо извлекло или должно было извлечь с момента, когда оно узнало или должно было узнать о неосновательности полученных выгод. Но поскольку не индивидуализирован основной предмет предъявляемого истцом требования, то тем более не приобретают индивидуальной определенности проистекающие из него доходы. Они, естественно, тоже не возвращаются, а возмещаются исходя из реальной или возможной выгоды, приносимой использованием такого же количества вещей того же рода. Например, в споре между двумя колхозами о возврате недолжно полученных денежных сумм могут быть взысканы доходы в размере банковского процента.
Уже отмечалось, что любые требования, предъявляемые по ст. 473 ГК, подчиняются общему для советского гражданского права принципу полного возмещения. Встречаются, однако, случаи, когда такое решение едва ли оправданно.
Так, один из театров организовал через гастроном отправку дорогостоящих новогодних подарков группе артистов. Но по ошибке работников стола заказов одна посылка была отправлена не по назначению, и театр взыскал с гастронома компенсацию ущерба в порядке ст. 444 ГК, а гастроном в свою очередь предъявил иск из неосновательного приобретения имущества к фактическому получателю посылки. Ответчик ссылался на то, что, работая в том же театре, не знал о происшедшей ошибке, а, наоборот, полагал, что посылка действительно предназначалась ему. Он заявил, что никогда не стал бы производить расходы, равные стоимости посылки, а потому удовлетворение предъявленного иска причинило бы ему ничем не оправданные потери. Суд согласился с доводами ответчика и, поскольку к моменту возбуждения дела полученная посылка была потреблена, вполне обоснованно в иске гастроному отказал. Было бы целесообразно включить и в закон указание на право судебных органов с учетом конкретных обстоятельств предоставлять потерпевшему лишь частичное возмещение, а иногда и полностью отказывать в нем.
