Я не знал, как его зовут, и кто он вообще такой, единственное, что мне было о нём известно, так это то, что он учится в параллельном классе. Изредка я видел его в толпе в коридоре или на школьном дворе, узнавая даже со спины или лишь мельком зацепив боковым зрением. Внешность у него была уж очень приметная. Короткие взъерошенные волосы яркого изумрудно-зелёного цвета больше всего напоминали лесную траву, которую я видел на иллюстрациях в книгах, а поношенного вида, явно наспех подшитая одежда, висевшая мешком, делала его смешным и нелепым.
Он и сейчас был в такой одежде. Старая рубашка с закатанными до локтей рукавами, надувалась точно парус от каждого порыва ветра, а брюки, неровно подшитые, волочились по земле и держались только за счёт подтяжек. Этот мальчишка всегда казался мне очень странным. Другим он, наверное, тоже.
За это его, видимо, сейчас и собирались побить.
Вообще-то это не моё дело — кого и за что собираются бить, но… Но я почему-то всё стоял и смотрел. Хорошо, что меня никто не замечал.
Другие мальчишки тоже просто стояли и смотрели. Они боялись, я это чувствовал. Каждый из них ждал, когда же хоть кто-то осмелится сделать первый шаг, первый рывок вперёд, кто же первый занесёт руку для удара. Но никто не двигался, и я никак не мог понять почему.
Понял я это только тогда, когда посмотрел не на них, а в лицо того чуднóго зеленоволосого мальчишки. Такого взгляда, как у него, я ещё не видел.
Отчаяние. Это определённо было оно, но в такой странной, страшной, безумной его форме, что мне тоже стало немного не по себе. Отчаянная решимость драться до конца. До какого именно конца я тогда так и не понял, я просто так почувствовал. И кроме этой полу-отчаянной, полубезумной решимости я от этого мальчишки ничего не почувствовал. Вообще ничего. Ни страха, ни паники, ни спокойствия, ни жажды драки. Наверно, с таким чувством и с таким взглядом и сигают с обрыва в бездну, не зная есть ли у неё дно, отчего-то мне так казалось.
Я сразу подумал, что он либо псих, либо дурак. В драки влезают только дураки, потому что другие могут уладить всё мирным путём — так учил меня отец. Правда потом я обычно приставал к нему с вопросом «так почему же тогда наше правительство влезло в войну? Они дураки?» На это отец никогда ничего не отвечал.
Так что я не знаю насчёт нашего правительства, но этот нелепый, странный зеленоволосый мальчишка точно был из дураков и безумцев. В любом случае, сколько бы ни было у него решимости, ему не выиграть. Один против пятерых. Всё слишком очевидно. Исход предрешён до начала битвы. Но…
— Ну и что встали?! Либо нападайте, либо проваливайте! — он выкрикнул это с улыбкой, почти с насмешкой, и я окончательно убедился в том, что он дурак.
Мальчишки так и не двинулись с места, он раздражённо фыркнул.
— А ты чего застыл? — я не сразу понял, что он обращался ко мне. — Да, я к тебе обращаюсь, рыжий. Иди куда шёл, тоже мне зритель нашёлся.
«Рыжий». Так меня ещё никто не называл. Я фыркнул, точно так же раздражённо, как и он до этого.
— Я не рыжий. Между медно-красным и рыжим есть разница, — ответил я, подходя к окружившей его небольшой толпе.
Мальчишки расступились, пропуская меня, я зашёл в этот полукруг беспрепятственно, но словно бы пересёк какую-то невидимую границу. Я знал, что должен буду пожалеть об этом.
Но не пожалею.
Эта ходячая нелепость глянула на меня так же, как и на остальных мальчишек, но тон взгляда мгновенно сменился, когда я встал с ним спина к спине.
— Ты что это творишь? — удивлённо спросил зеленоволосый мальчишка с поразительным взглядом.
— Огромную дурость, — ответил я.
Сложно сказать, что было потом. Наверное, что-то похожее на снежную лавину, по крайней мере, когда я читал о снежной лавине, я представлял её себе именно так.
Двое против против пятерых — это уже не так нечестно, как один, но всё ещё неравный бой. Хорошо, что магией я владел лучше всех их вместе взятых. Они-то пользовались в основном кулаками, а что могут кулаки против магии?
Я не знал, сколько мы дрались, может, пару минут, а может, около получаса. Это было совершенно не важно, важно было то, что все пятеро нападавших удрали, сверкая пятками, и около забора за школой остались только мы. Я и зеленоволосый мальчишка. Дыра всё ещё была в нескольких метрах, меня всё ещё ждали дома, но не было сил даже подняться. Мы так и сидели рядом, прислонившись спинами к забору, и смотрели на небо, по которому ветер гнал пыльные облака.
— Ты странный, — сказали рядом, и я подавился воздухом. — Кто ж вот так в драку лезет?
— Я лезу, — буркнул я себе под нос.
— Ты обиделся что ли? — он чуть наклонился, заглядывая мне в лицо. — Не обижайся. Я ж не со зла. Я к чему. Ты это, прости меня. Тебе из-за меня досталось. Сильно болит, кстати?
Он посмотрел на мой разбитый нос, который я старательно пытался залечить. У меня даже получалось, но медленно. Нос всё ещё отзывался противной болью, но кровь уже не текла и противно не хлюпала при каждом вдохе и выдохе.
— Не очень, — соврал я. — Лучше о своих ранах беспокойся, а не о чужих.
