Другая проблема – выбор студенческой территориальной общины. Это – обязательное условие. Можно выбирать любую общину, какую захочешь. Единственных два места в Швеции, к которым я имею какое-то отношение – это Сконе, где меня высадили на берег датские рыбаки, и Стокгольм, где я жил и учился в народной школе. Но сконской общины в Уппсале нет, молодые люди из Сконе поступают в Лундский университет, вряд ли им придет в голову мысль ехать учиться за семьсот километров от дома. Так что остается только Стокгольм – я записываюсь в стокгольмскую общину и плачу в нее взносы. Очень скоро выяснилось, что я сделал наихудший выбор из всех возможных.
Во время осеннего семестра в Уппсале дело обстояло так: хочешь танцевать – записывайся в смоландскую общину, что и сделали весьма предусмотрительно Нина и Хеленка. Хочешь играть в бридж – к твоим услугам гетеборгская община. Но если ты хочешь, чтобы тебе было скучно – иди в стокгольмскую. Впрочем, все это не так уж важно – ты можешь приходить на вечеринки любой общины, никто тебя не выгонит.
Наконец все взносы уплачены, и я получаю зачетку. Расходы невелики, но для меня очень чувствительны. Мой стартовый портсигарный капитал начинает таять.
Но какое это все имеет значение – я студент медицинского факультета в Уппсале!
В этот же вечер я пишу большое и оптимистичное письмо родителям в Ченстохову.
Мне очень нравится в Уппсале. Город невелик, во всяком случае, тебе не надо с утра составлять план, что ты будешь делать – вполне можно импровизировать. Если хочется, можно пойти в кино – все городские кинотеатры расположены на Садовой улице, за исключением «Маяка», тот вообще находится в доме, где я живу. Хочешь поиграть в бридж – иди в гетеборгскую общину, всегда найдутся партнеры. Можно пойти в отличную университетскую библиотеку и почитать книги по шведской истории, а если захочется побыть в одиночестве – ступай себе в стокгольмскую общину, там всегда тихо и никого нет. Все близко, все открыто, везде я – желанный гость.
В Уппсале тоже можно зарабатывать мытьем посуды в ресторанах, трех-четырех раз в неделю вполне хватает. «Мои» рестораны – это дорогие «Флюстрет» и «Жиллет», хотя сам я питаюсь в самой дешевой столовой – «Брюннес».
Как и все студенты, я получаю письмо от главного редактора газеты «Дагенс Нюхетер» – цена на студенческую подписку до смешного низкая, даже я могу подписаться. Очень мудрый способ вербовать на будущее благодарных и преданных подписчиков. Купил по случаю недорого книги по истории и географии Швеции, пришлось раздобыть большие шведско-польский и польско-шведский словари – с их помощью, а также читая газету, мне удается медленно, но верно овладевать языком. Я добросовестно хожу на все лекции и семинары, хотя этого никто и не требует – контроля никакого нет. Также добросовестно сдаю все текущие зачеты – но у меня нет времени, чтобы штудировать гигантские книги и атласы по анатомии к экзаменам – слишком много соблазнов в студенческой жизни.
Помимо кино и бриджа в гетеборгской общине, нужно научиться обязательному набору модных танцев. Я в полном восторге от традиционного бесшабашного студенческого праздника – Вальпургиевой ночи – и чуть более спокойного праздника летнего солнцеворота в середине июня.
Больше всего времени я провожу в обществе двух своих сокурсников – Дага Халльберга и Юзефа Берглунда. Часто с нами бывает Нина. Встречаемся мы чуть не каждый день, вместе гуляем, ездим на экскурсии, едим, подшучиваем друг над другом. Иногда, валяясь на травке, или за обедом, говорим и о серьезных вещах.
К концу весеннего семестра 1947 года к нам приезжает молодой новоиспеченный врач – Герман Диамант. Он приехал по поручению Израэлитского молодежного фонда – посмотреть, как идут у нас дела. Он отнесся к поручению очень серьезно, пробыл в Уппсале целый день, расспрашивал, в основном девушек, как у них с деньгами, хорошо ли они учатся, какие у них планы на будущее. Мы с Алексом тоже встречаемся с ним, он очень обаятелен, ведет себя с нами совершенно не как ревизор – веселый и доброжелательный коллега.
Через три недели мы все четверо получаем письма, где написано, что нам предоставлена ежемесячная стипендия в виде беспроцентного займа – сто пятьдесят крон. Истинно благородный жест со стороны Израэлитского фонда, Еврейской общины, Гуннара Юзефсона, Давида Копнивски и Германа Диаманта!
Эти неожиданно свалившиеся на нас деньги в корне меняют мои экономические возможности. Я продолжаю мыть посуду во «Флюстрете» и «Жиллете», но далеко не так часто. В общем, я чувствую себя состоятельным человеком и могу позволить себе, скажем, пообедать в «Жиллете», мне хочется узнать, как чувствуют себя посетители там, по ту сторону кухонной двери. Ну что ж, еда, может быть и получше, приборы и стулья покрасивее, но все втрое дороже, и к тому же я чувствую себя лучше в привычном и уютном «Брюннсе».
На Пасху 1947 года мы с Ниной отправляемся в студенческий лыжный лагерь в Марсфьеллете – это сравнительно недорого.
