Но всё же прижалась к нему. Растроганный её волнением, он безмолвствовал, не зная, что сказать. Так они стояли молча обнявшись – до тех пор, пока не услышали голос проводницы, предлагавшей пассажирам занять свои места, а провожающим выйти из вагона.
Тане удалось сдержаться. Она вытерла глаза платком.
– Я пошла.
Зайдя в тамбур, она обернулась, помахала рукой, и скрылась в вагоне. Расставшись с Андреем, она со всей остротой почувствовала, чем он для неё стал. Только во время разлук, к сожалению частых, она могла осмыслить это. С каждой новой встречей её жизнь менялась, она приобретала новый вкус, такой чудесный и живительный, такой сильный, что Таня ощущала его на губах. Сейчас она находилась во власти какого-то очарования, мечтая вновь увидеть Андрея; она кротко удивлялась суете пассажиров в вагоне, беспокоящихся насчет кипятка, заварки, и белья.
Но вместе с тем она была раздосадована на друга. Он мог бы поступить иначе, или как-то более определенно высказаться насчет их планов. После всего, что между ними произошло, она вправе рассчитывать на это. Кроме того, увидев, как ловко он управился с Дубовицкой, а также с руководителями фирм-кредиторов, Таня решила, что и с остальными он ведет в подобной же манере.
Андрей медленно пошел в сторону вокзала. Зайдя в кафе, заказал виски, но потом передумал и попросил грейпфрутовый сок. Музыка в вокзальной тошниловке звучала подходящая – типичная русская женская попса со строчками: «Не дари мне телефон со стразами \ Не дари мне туфельки с алмазами». Сидя за столиком, он отправил СМС: «Танюша, я чувствую себя подлецом, но ты сама видишь все обстоятельства. Завтра утром мне надо быть в Питере, и я даже не знаю, как мне оправдываться перед пацанами».
Он ждал полчаса, затем побрёл на метро. На каждой станции проверял, пришёл ли ответ. Но Таня не отвечала. Он долго продумывал текст новой СМС-ки, но ничего стоящего не приходило в голову.
Москва без Тани показалась иной. Все эти новоделы (безвкусные уродливые дома, построенные на месте снесенных исторических зданий, многие из которых являлись памятниками архитектуры) только оттеняли с трагической убедительностью ту печаль, которую он ощущал. Теперь, когда он шел по Москве, этому полигону архитектурного геноцида, этот город казался ему не более убедительным, чем божественная библейская хуйня – сборник сказок для идиотов.
Уже ночью, встретив Василия, переговорив с ним, переделав всё, что было запланировано, Андрей, оказавшись в постели, погружаясь в печальный мрак, беззвездный и холодный, как эта ночь, под аккомпанемент уличного шума, и мужского голоса, поющего из незримого радиоприемника: «Было время, когда я смеялся над любовью»; в последнюю секунду своего пребывания по эту сторону сна, он услышал звуковой сигнал – пришло сообщение. Он взял телефон и прочитал СМС. Таня отбила: «Всё в порядке, я просто была на эмоциях. Позвони завтра как управишься».
Неоднократно замечалось, что мысль материальна: стоит что-то захотеть, и это сбывается. Надо только очень сильно возжелать. Правда, не всегда происходит точно по сценарию. Например, мужчина мечтает о сексе в котором конечно же будет участвовать как мужчина, а получается колымский бутерброд – колбаса промеж двух булок.
Андрей мечтал слить Римму Абрамову, чье еврейское измерение негоции-коммерции шло вразрез с политикой Совинкома, а в итоге хитро сделанная иерусалимская казачка ушла сама – и не куда-нибудь, а в «Джонсон и Джонсон». Вот ее звонки поставщику номер один, вот ее поездки в Москву, вот ее трэйнинги!
По всем признакам она была самая настоящая собака – скулила, лизала, гавкала – по всем, кроме верности. Кому на Джонсоне отлизала, вскоре стало известно – за неё позвонил менеджер по регионам, который в свое время увольнял Штейна, и попросил дать рекомендацию. Андрей сразу понял, что это чистая формальность – вопрос уже решен, судя по поведению Абрамовой и менеджера по регионам J&J, а также со слов некоторых сотрудников московского представительства «Джонсон и Джонсон», с кем поддерживались доверительные отношения. Очень хотелось выдать ей волчий билет, но пришлось написать унылую отписку – мол, была такая хорошая женщина Римма Абрамова, работала не покладая рук, не сдвигая ног, и все такое.
По условиям трудоустройства она должна была переехать в Самару (квартира за свой счет). Собственно говоря представитель требовался там, это четвертый город в России по материальному уровню населения, там высокие продажи у всех фармкомпаний. Римму естественно ничто не останавливало – она бы переехала жить к шайтану под мохнатый хвост, лишь бы платили в долларах.
Прежде чем отправлять рекомендацию, Андрей поговорил с ней в открытую:
– Ты ведь понимаешь, что Совинком – это навсегда. Ты будешь получать зарплату в Джонсоне, а работать будешь на нас.
Она конечно принялась уверять, что так все и будет, но он не поверил ни одному ее слову. Эта крыса и на Джонсон не будет работать. Куда бы она ни трудоустроилась – везде будет работать только на себя.
