В Самаре с начала года работал представитель Совинкома, и ему было дано задание следить за Абрамовой и не слазить с нее – требовать заказы, продажи, подгон выгодных клиентов; и докладывать о каждом её шаге.
Андрей поделился переживаниями с Мариной. Встреча проходила в «Оливе» – греческой таверне на Большой Морской. Они взяли шведский стол и мясное гриль-ассорти, а из напитков она заказала киприотский портвейн Commandaria; он, любитель алкогольных экспериментов – Commandaria и коньяк Метакса.
– Ну а что ты хочешь – она мать-одиночка, крутится как может, – вступилась Марина за Абрамову.
– В трудовом договоре указано, что Совинком – коммерческая организация, а не касса взаимопомощи для матерей-одиночек. А такие недобросовестные матери-одиночки превратили свой почетный статус в ширму для обтяпывания своих темных делишек.
– Это не почетный статус, а горе. Она привязана к своему ребенку, поднимает его.
– Привязанность к ребенку – похвальное, но далеко не выдающееся качество. Все привязаны к детям, и сообщать об этом миру, всё равно что фанатично заявлять о том, что я дышу, я кушаю, и хожу в туалет. Я тоже привязан к ребенку, но я же не устраиваю из этого тупую показуху.
Какое-то время Андрей препирался, пока до него не дошло, что Марину с некоторой натяжкой также можно назвать обладательницей «почетного статуса» мать-одиночка. Хоть муж ей регулярно высылает деньги из Америки и даже собирается купить новую квартиру в центре, она крутится как может, пускается во все тяжкие – например подрабатывает в фирме «Интелмед», которая помимо оборудования «Эльсинор Фармасьютикалз» продает конкурентную продукцию.
– Послушай, а почему ты не хочешь поработать на Совинком? – простодушно спросил Андрей.
То ли она была не в духе, то ли тема выбрана не та, но высказываемые ею суждения были достаточно резкими:
– Я общаюсь с тобой не по работе, а потому что мне интересно и ты мне нравишься. И я хочу, чтобы наши отношения и дальше складывались в подобном ключе.
– Но Марин… я не то имел в виду.
– Знаешь, есть такие мужики, которые трахают теток «для дела», «по работе» – подзаряжают батарейку, чтоб больше и лучше работала.
Он поспешил откреститься:
– Я не такой!
В этом вопросе она была принципиальна. В свое время, работая в Эльсинор Фармасьютикалз, Андрей подбивал к ней клинья, но ему так и не удалось её соблазнить. Главным её аргументом было то, что они сослуживцы, а «на работе нельзя». Если бы они работали в разных местах – тогда можно.
И вот, спустя год после увольнения из Эльсинора, Андрей выполнил задуманное.
Он решил немного разрядить атмосферу.
– Вообще не понимаю, о чем речь! Такое впечатление, будто я предлагаю тебе обтяпывать левые делишки. Совинком – солидная компания, не какой-нибудь шараш-монтаж, Баобаб Корпорэйшн наподобие твоего Эльсинора. И по долгу дружбы я просто обязан позвать тебя, а ты решай. Моё дело предложить, твое дело отказаться.
Последние слова потонули в Маринином безудержном хохоте. Бокал вина дрожал в её руках, и туда капали её веселые слезы.
Её рассмешило удачное сравнение крупной транснациональной корпорации, к тому же принадлежащей швейцарской Nestle, с провинциальной фирмочкой, которую постоянно лихорадит из-за непродуманной финансовой политики хозяина. Который, в свою очередь, в отличие от area-менеджера Паоло Альбертинелли, действительно выглядит на миллион долларов и даже больше, и своим дорогим костюмом, а особенно серьезным видом напоминает воротилу с Уолл-Стрит.
Андрей выдержал марку и в продолжение Марининого смеха держался прямо, неподвижно, и ни разу не улыбнулся.
Припарковавшись на Манежной площади, Андрей некоторое время оставался в машине – вынул из портфеля ежедневник, просмотрел записи, пытался сосредоточиться. Он хотел загрузить в голову данные, чтобы во время предстоящего мероприятия голова работала и принимала нужные решения. Впрочем, уже было известно по опыту, что ничего подобного не произойдет, и зря он постоянно таскает с собой портфель с документами и даже ноутбук.
И вообще он все время пребывал в полупраздничном-полурабочем состоянии – на работе не мог полностью войти в рабочий ритм, а на отдыхе не мог полностью расслабиться.
Он подсчитывал ежемесячные убытки, связанные с обслуживанием долга – Второв, Быстровы, кредит Волгопромбанка, итого получалось свыше $3000 – как вдруг зазвонил телефон. Звонила Нина Степановна Заболотнева, управляющая Кировским филиалом Волгопромбанка. После дежурных приветствий она поинтересовалась, когда ей удастся поговорить директором Совинкома с глазу на глаз.
Они виделись на прошлой неделе во время подписания бумаг на перекредитование, все остальные вопросы решались через Ирину, и странно, что это за срочная причина. Единственным резоном, по которому человек жаждет встретиться с себе подобным, являются деньги, и тут Андрея осенило:
– Верхолетов…
– Вы знаете, Андрей Александрович, мне именно о нем хотелось бы поговорить…
– Он не решил вопрос?
– И этот, и предыдущий, уже октябрь месяц, а дело никак…
– Вот сволочь…
– Приезжайте и давайте на месте все обсудим…
