Кутепов не жаловал своих коллег по Добровольческой армии. Одних снисходительно презирал, других игнорировал, третьих не любил, но побаивался. Среди них, в первую голову, Слащева и Врангеля. Отдавая им должное, как равным себе — оба генерал-лейтенанты, оба командиры корпусов, — ревностно следил за их карьерой и воинскими успехами, хитрил, прикидываясь простаком. В последнее время вел сложную игру с Деникиным, направленную против обоих, — надеялся на пост главнокомандующего, и проиграл потому, что «оказия», счастье на этот раз улыбнулось Врангелю. Того-то и вывезла политика, сложное соотношение сил, партий, союзники, бедственное положение армии, загнанной большевиками в «крымскую бутылку». Понимая это, Кутепов завидовал Врангелю, придирчиво следил за его действиями — особо за военными действиями, стараясь показать свою лояльность и скрыть все более возраставшую неприязнь. Кутепов был уверен: его время еще придет, Врангель не справится с возложенными на него обязанностями, в первую очередь он не справится с армией, которая утратила идею, перестала быть Добровольческой, стала именоваться «русской», превратилась в сброд, состоящий из кондотьеров, грабителей, людей случайных и самостийников, не желающих воевать вдали от Дона или Кубани. Офицерство — оплот армии — разуверилось, разложилось. Прошли благословенные времена праведного гнева и ненависти, когда штабс-капитаны и подполковники поротно цепями кидались в яростные штыковые атаки на большевистские пулеметы, когда, раненные, они оставались в строю... Следовало начинать с укрепления армии, с офицерского корпуса. Врангель же заигрывает с либералами, с левыми элементами, чтобы выглядеть чистеньким в глазах союзников. «Использовать господ союзников? Извольте. Но надеяться на них — никогда, — думал Кутепов. — В трудный момент бросят, разведут пары и удерут. Как удирали в Одессе, в Новороссийске».
И еще думал Кутепов о том, что укрепление армии он немедля начал бы с очищения тыла: здесь, в штабах, различных учреждениях и неведомых частях офицеров больше, чем в частях его поредевшего корпуса. Тут, в тылах, — разгул, пьянство, спекуляция, в которые втянуты и военные чины от прапорщиков до генералов. Ничего святого. Все покупается, все продается. В один тяжкий день тыл рухнет, погребет под своими развалинами русскую армию. Тыл — как вериги на теле армии. Грабь-философия исключает всякую идею... Каленым железом следовало выжигать тыловое дерьмо. Он, Кутепов, и начал бы так. «Пипер» не понимает этого. Заигрывает с думцами, дает пресс-конференции разного рода писакам, высказывает туманные идеи о будущем, обещает землю помещикам. Все это его и погубит. А тогда?.. Тогда вспомнят про Кутепова. И призовут его к управлению...
Его или Слащева? Популярность «генерала Яши» велика, всем импонирует его храбрость, умение зажечь передовые цепи, его удаль, стиль его приказов: «Я! Я! Я!» Юродивый, кокаинист!.. Юродивые на Руси всегда пользовались поклонением. К счастью, Слащев уже ненавидит Врангеля, считает себя им обойденным. Ну и пусть он нападает на главнокомандующего, подрывает его реноме повсюду и ежедневно. Пусть Слащев поработает на него, Кутепова. Пусть расчистят место, пусть приблизит день, когда надо будет позвать Кутепова... Тут случай, когда не следует атаковать первому. Надо ждать... Но не складывать рук, не предаваться иллюзии легкой победы. Надо работать. Надо укреплять позиции — свое положение командира 1-го корпуса, объединяющего лучшие части армии: Корниловскую, Марковскую, Дроздовскую дивизии. (Дивизии? Хм... Полки, не более того, — пополнять их надобно, но кем пополнять?) Именно из его корпуса-ядра должна вырасти со временем новая русская армия: боеспособная, дисциплинированная, спаянная, повинующаяся только ему, Кутепову... Тогда он, вождь реальной силы, сможет диктовать свои условия. Он поведет свои победоносные войска на Москву, а другие — все другие! — почтительно возьмут под козырек...
Кутепов часто вспоминал тех, с кем начинал на Дону, кому поклонялся, кого, как ему казалось теперь, искренне боготворил. Их уже не было в живых — героев... Застрелился Каледин; погиб Корнилов; разорвало шальным снарядом Маркова, умер от ран Дроздовский. Ушел от дел Деникин. Спивается Май-Маевский. Стал посмешищем армии и тыла Мамонтов... Да, вторая шеренга армейских начальников явно пожиже первой. Всякое дрянцо подбирается. О чем рассуждать, если «Пипер» сумел в главнокомандующие выбиться!.. Надо ждать... Кутепов обязан ждать своего часа, обязан беречь себя, сохранить для будущих дел и борьбы. Он не имеет права и рисковать собой на позициях. Случайный снаряд, пуля — мало ли что. Наипервейшая задача — укреплять корпус, всеми силами укреплять свой авторитет и популярность среди офицеров.
Офицерское собрание, учрежденное Кутеповым в Симферополе, и было одним из важнейших звеньев цепи укрепления авторитета командующего 1-м корпусом...