Я концентрируюсь, направляю все силы на кончики пальцев и хватаю шнурки, но в итоге узел у меня получается ещё более запутанный.
– Не могу.
Я вздыхаю и поднимаюсь, шаркая туфлями по мату. Я всего лишь пытаюсь завязать шнурки. Но почему-то привычный и знакомый с детства навык вдруг стал недоступным. Не понимаю.
Я взмахиваю рукой, и тело Джоны расслабляется. Он подаётся вперёд, освобождённый от плена моей силы.
– Для первого раза получилось отлично, – говорит он.
– А как заставить вас делать что-то, не делая этого самой? – спрашиваю я. – Тогда я смогу просто сказать «завяжи шнурки» – и вы подчинитесь.
– Тонкая моторика очень важна, – поясняет мой учитель. – Тебе нужно отточить этот навык.
– Но если я смогу сказать кому-то сделать что-то, тогда…
– А если не сможешь?
– Вы о чём? – Я нахмурившись смотрю на него.
Если я не смогу управлять кем-то? Он просто не понимает. Я и не собираюсь. Я хочу научиться управлять этим недугом, чтобы покончить с ним.
– Твоя сила нестабильна, – говорит Джона. – Она очень мощная и порывистая, и единственный способ всецело управлять ею – это овладеть всеми аспектами.
– Видимо, да, – соглашаюсь я, бродя взглядом между матом и краем платформы. Джона смог привести убедительный довод.
– Конечно, твоё стремление подчинить себе самую могущественную часть своей способности весьма почётно, но это может стать опасным, если ты не овладеешь базовыми вещами.
– А завязывать шнурки – это база? – уточняю я. Мне кажется, что Джона не в полной мере понимает трудность этой задачи.
– Да. Завязывать шнурки – базовый навык, – благодушно отвечает он.
– Ясно. Что дальше?
Джона улыбается и указывает на угол платформы:
– Может быть, отрежешь ломтик хлеба?
К моему ужасу, он достаёт огромный нож. Он сверкает в ярком свете, и желудок сжимается. Я отступаю на несколько шагов.
– Вы спятили?! Я могу ранить вас. – Я начинаю паниковать. – Я ещё не могу полностью управлять этим. Что, если моя сила схватит вас и… – Я замолкаю. Я даже не могу произнести это вслух. И снова перед глазами всплывает мужчина из центра тестирования. – Джона, я могу ранить вас.
– Тем больше поводов сосредоточиться на твоей способности и отточить твою мелкую моторику, – говорит он.
Я не свожу с него глаз. Сам факт, что этот человек настолько верит в меня, доверяет мне, совершенно сбивает с толку. Учитель кажется абсолютно спокойным.
Я качаю головой и скрещиваю руки на груди:
– Я могу порезать вас.
– Но ты не порежешь.
– Но Джона, я…
– Холлис.
Я открываю рот, чтобы возразить, но протест увядает.
– Ладно. – Я делаю глубокий вдох, закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться. Я справлюсь.
С напрягшимися пальцами я направляюсь к Джоне, беря его под свой контроль. Я опускаюсь на колени и хватаю воздух, Джона повторяет каждое моё движение. Он берёт вилку с тарелки, и я совершаю колющее движение. Вилка протыкает подсохший ломтик сильнее, чем хотелось бы, и скребёт по тарелке, издавая высокий мерзкий звук. Я морщусь.
Действуя более осмотрительно, я поднимаю другую руку Джоны над ножом. Прибор опускается и касается хлеба. Я двигаю рукой вперёд и назад, и спустя минуту кусочек отделяется от остального хлеба.
– Получилось! – резко выдыхаю я, радуясь, что не произошло ничего ужасного.
– Отличная работа, – говорит Джона. – А теперь я хочу откусить от него.
Я громко смеюсь и взмахиваю рукой, оставляя его в скрюченной позе над тарелкой.
– А как же ваши глаза? А вдруг я случайно ткну в них вилкой? Нет уж. Не буду.
– А как же твоё обещание, Холлис? Твоё слово.
– Слово?
– Когда я согласился помочь обучить тебя твоей способности, ты дала слово, что будешь слушаться и верить мне, – говорит Джона. – Ты обещала, что сделаешь всё, о чём я попрошу. Меня начинает утомлять твоё упрямство и предвзятое отношение.
И снова он не сказал ничего обидного или постыдного, но его слова пронзают меня не хуже ножа, который он сжимает в руке.
Я возвращаю пальцы в нужную позицию, опускаюсь на уровень Джоны, беру его руку с вилкой и, наколов отрезанный кусочек, как можно осторожнее несу её ко рту. Он кусает, и я убираю вилку.
– Вкуснятина, – улыбается он. – Спасибо.
Я встряхиваю ладони и снова отпускаю его. Он поднимается и подходит ко мне:
– Это потрясающе. Ты справилась.
Я молчу. Мне стыдно, что спорила с ним. Он учитель. Я ученица. И хотя мне было страшно причинить ему вред, я понимаю, что без практики не обойтись.
– Думаю, на сегодня достаточно, – говорит Джона. – Завтра встречаемся?
Я киваю:
– Да, сэр. Завтра. И я приду вовремя. Обещаю.
– Хорошо, – говорит он. – Ты уже привыкаешь к своим рабочим обязанностям?
– Да, – отвечаю я, оглядываясь через плечо. – Думаю, что у Тиффани ещё осталась посуда. Я должна помочь.
– Ладно, тогда я тебя отпускаю, – улыбается он. – Можешь вернуться к ней на кухню. Многовато посуды для одного.
– Да, сэр. Благодарю за урок.
– Всегда пожалуйста.
