Бандит продолжал наступление. На этот раз боевой офицер сменил тактику. Отступая, он выждал наиболее подходящий момент, когда его противник, осмелев, бросился в атаку. Неожиданно остановившись, Капитан чуть присел, затем развернулся и, положив ладони на землю, внезапно ударил бандита снизу ногой. Удар пришелся прямо в челюсть. Максуд, покачнувшись, упал.
На лесах послышалось радостное ликование.
Бандиты молча стояли полукругом возле дерущихся. Их нахмуренный вид не предвещал ничего хорошего для победителя.
Один Капитан был по-прежнему спокоен. Лишь легкая презрительная улыбка приукрашала его гордое и мужественное лицо.
Противник уже поднялся. Некоторое время он сидел на корточках, обхватив голову руками, издавая стоны, что-то бормоча по-азербайджански. Затем, резко вскочив, он кинулся на Капитана. На этот раз боксер кардинально изменил тактику битвы. видимо, насмотревшись по телевизору боевиков, он с разбегу прыгнул на Капитана и, выставив вперед правую ногу, попытался нанести ей удар по лицу.
Насмешливо улыбнувшись, мастер рукопашного боя сделал шаг в сторону и со всей силы ударил противника кулаком. Наивный "каратист", несясь всем своим весом на своего врага, напоролся на сильный встречный удар. Не издав ни звука, ни стона, он плюхнулся на землю, ударившись об нее головой.
В бригаде невольников и в бригаде бандитов повисла мертвая тишина.
Капитан спокойно и с достоинством стоял рядом с поверженным врагом. Лицо его не выражало ни малейшего злорадства. Напротив, он смотрел на своего противника сочувственно, твердо и мужественно, как свойственно людям его склада, ждал своей горькой участи, на которую, он понимал – был обречен. Сознание собственной правоты делало его спокойным.
Поверженный противник не подавал признаков жизни. Лишь, спустя несколько минут, окруженный своими братьями, он постепенно начал приходить в себя, издавая длинные протяжные стоны.
Победитель молча стоял рядом, спокойно ожидая своей участи.
Его товарищи с лесов сочувственно таращили на него глаза. Они торжествовали Капитановой победе над одним из эксплуататоров. Максуд был жесток и часто именно от него невольники получали затрещины. Но своего товарища рабам было искренне жаль.
– Ты смэлый и храбрый воин, Капитан! – сказал Рашид – Давай випьем за дружбу? Мы тэбя уважаем. Ты у нас будэшь уважаемым работником.
– Я не пью с теми, кто порабощает мой народ, оскорбляет его и держит за свиней! – спокойно и гордо ответил Александр – Я никогда не стану вашим рабом!
Оскорбленные бандиты щелкали затворами пистолетов. Однако, Рашид их остановил. С минуту он постоял молча, глубоко о чем-то задумавшись. Потом что-то сказал своим братьям по-азербайджански. Между бандитами завязался спор. Потом, по всей видимости, Рашид их в чем-то убедил.
На Капитана было направленно несколько пистолетов. Но он твердо и мужественно заявил – Убейте меня, а рабом вашим я все равно никогда не буду!
– Нэт – ответил Рашид – мы нэ будэм тэбя убивать. Но ты все равно будэшь моим рабом.
Спустя несколько минут товарищи гордого Александра освобождали от газовых баллонов железную будку, сваренную Капитаном. А еще через несколько минут, связанный по рукам и ногам (Рашид и его братья, обманув непокорного бунтаря, накинули на него затяжную петлю и, сбив с ног, связали его руки и ноги), непокорный раб лежал запертый на замок, и его непокорная глотка изливала страшные ругательства, угрозы и проклятия в адрес всех чернокожих, какие есть на земле.
Довольные бандиты со злорадством слушали, доносящиеся из будки крики.
– Он все равно будет нашим рабом – гордо и уверенно заявил Рашид.
Невольники продолжали на лесах свой нелегкий труд. Все шло по-прежнему.
Вскоре на стройку подъехала скорая. Побежденного рабовладельца с сильным сотрясением мозга увезли в больницу.
Серые трудовые будни сменялись один за другим. Дождливая и холодная осенняя погода нагоняла тоску, которая и без того была верной подругой на душе Вадима. Действовало на нервы постоянное чувство обреченности и замкнутого пространства. Изгнаннику казалось, что проклятия, посылаемые им ежедневно на Сергея и Оксанку, какой-то непонятной невидимой силой не доходили до "места назначения" и возвращались назад. Они сыпались на голову Вадима мерзким градом с серого туманного неба, плевали в лицо противным холодным дождем с осенним ветром. Они сыпались ливнем пинков и оскорблений от эксплуататоров, мучили вонью из ночного ведра, стоящего по ночам в рабском домике, терзали душу воспоминаниями и сновидениями.
К своим друзьям по несчастью изгнанник давно привык. Их низкий уровень культуры, дурные манеры и неординарность давно перестали шокировать. И раб-изгнанник среди таких же рабов-изгоев и маргиналов давно уже не чувствовал себя «белой вороной». Человек привыкает ко всему.
Рабочий день начинался в семь утра, а заканчивался в десять вечера. Серега, Костя, Вова и Дима сделали самодельные шашки, нарды и шахматы. Благодаря этому, вечером было не так уж уныло. Игра помогала занять мозги и отключиться от мрачных мыслей.
