Адалина вздохнула так сильно, что горло сдавил спазм, отозвавшийся болью в груди. Если бы она не зажимала рот руками, этот вздох услышал бы весь этаж.
Эмильен вернулся.
Он ищет ее.
Она не будет одна.
Сознание тут же услужливо подкинуло воспоминания об их прошлом. В детстве они с Эмильеном были очень близки. Игры, правила которых знали только они, общие секреты, многочисленные побеги из замка на центральную площадь, бессонные ночи на крыше дворца – Адалина думала, что так будет всегда. Но чем старше они становились, тем сильнее отдалялись, и брат больше не стремился проводить с ней время. Он все чаще сбегал в город один, чтобы увидеться с очередной пассией, обзавелся новыми друзьями и интересами, а еще секретами, в которые не посвящал Адалину. Лишь изредка они, отдавая дань старым традициями, лазали на крышу, устраивали на чердаке посиделки с вином и любимыми сортами сыра и делились мечтами прямо как в детстве.
Именно в одну из таких вылазок Эмиль признался, что не желает наследовать титул отца и мечтает покинуть Западное королевство и отправиться на поиски приключений. Потом он сбежал.
Ровно в тот день, когда поместье лорда Фредерика Ришеля встало на уши из-за записки Эмильена, в которой он писал, что ушел добровольно и искать его не нужно, Адалина поняла: прошлое безвозвратно утеряно.
– Вовремя он опомнился, – сказал Тристан со злобным сарказмом.
– Не нравится мне это. По словам Изобель, они случайно столкнулись в булочной на центральной площади. Странное место встречи для отпрыска Ришелей.
– Адалина говорила, они в детстве часто сбегали из дворца, чтобы посетить эту булочную. Но плохо то, что там ошивается Изобель и Эмильен узнал ее. Что еще раз доказывает, что ей нужно убираться из Аталаса.
– Она призналась ему, что поддерживает связь с леди Адалиной.
– Она, что? – воскликнул Тристан так громко, что Адалина подскочила на месте. – Эта идиотка совсем из ума выжила? Как она могла так подставить свою госпожу? Я лично поеду к Изобель, чтобы свернуть ей шею за такую глупость!
Тристан явно был в гневе. Из комнаты доносились тяжелые шаги и хруст стекла под ногами. Когда он успел что-то разбить?
– Эмильен передал послание леди Адалине, но оно написано на денийском шифре.
– Так расшифруй. Это твоя работа.
– Не могу. Изобель сразу предупредила, что для шифра он использовал какую-то детскую песенку, которую они придумали с леди Адалиной. Она не помнит всех слов, поэтому не смогла разобрать текст.
Жар, слабость в теле и головная боль мигом покинули Адалину. Она вскочила на ноги и вытерла вспотевшие ладони о халат, который накинула поверх сорочки. Широкий длинный коридор с многочисленными картинами на стенах казался ей крошечным тесным коробком, из которого ей не терпелось поскорее выбраться на свежий воздух. Она на мгновение замешкалась, не зная, что делать дальше: уйти к себе, оставшись незамеченной, и дожидаться, когда Тристан сам принесет ей послание Эмиля, или же ворваться в кабинет, чтобы прочесть его. Но все ожидания Адалины обратились в прах.
– Я постараюсь выведать у нее, что это за песня, и расшифрую послание сам.
– Вы не собираетесь рассказывать ей об Эмильене?
– Нет.
Одно короткое слово перечеркнуло все.
Тристан знал, как ей было одиноко и тоскливо. Знал, что она осталась совсем одна, но так просто хотел лишить ее связи с единственным родным человеком. Втоптал в грязь ее безоговорочное доверие к нему.
Адалина шумно всхлипнула, но ее глаза были до жжения сухими.
– Ты слышал? – настороженно спросил Изекиль, и следом раздались шаги.
Адалина стояла прямо перед дверью, когда та распахнулась.
– Миледи? – обратился к ней Изекиль безучастным голосом, но Адалина не обратила на него никакого внимания. Она смотрела поверх его плеча на Тристана.
Он стоял посреди кабинета, держа небольшой сверток в руке. Рядом на полу валялись осколки разбитого бокала.
Адалина переступила через порог, обошла Изекиля и встала напротив Тристана.
– Изи, не оставишь нас наедине?
Изекиль молча ушел, закрыв за собой дверь.
В кабинете витал терпкий аромат вина вперемешку с табаком, и от сочетания запахов Адалину затошнило. Ей хотелось сбежать на свежий воздух. Сбежать отсюда. Подальше от черных глаз, которые пронзали ее насквозь и заглядывали в самую душу, любуясь свежей кровоточащей раной. Той, что оставил он сам.
– Отдай мне письмо, – отчеканила Адалина и протянула дрожащую руку не то от жара, не то от слабости из-за пережитого потрясения.
– Нет, – спокойно ответил Тристан. Он демонстративно убрал сверток во внутренний карман изумрудного камзола, словно ставил в их разговоре точку.
Для Адалины это стало последней каплей. Она подлетела к нему и со всей силы ударила ладонью по груди.
– Отдай немедленно! – приказным тоном выкрикнула она ему прямо в лицо. – Ты не имеешь права скрывать от меня письмо брата. Хотел заполучить от меня сведения обманом? Как именно ты собрался это сделать? Через постель или задушевные беседы? Я доверяла тебе, открылась, а ты оказался таким же лицемерным мерзавцем, как и все, кто меня окружал.
