Это была роза с черными бриллиантами. Ее подарок.
Все пережитые испытания разом пронеслись перед ее глазами. Смерть и предательства близких, презрение и пренебрежение высшего общества, издевательства Стефана. Она прошла через все это. Как бы ее ни пытались унизить и сломить, каждый раз она гордо расправляла плечи, не позволяла себе плакать и показывать свою слабость.
– Лина, – ласково прошептал Тристан, забирая у нее из рук подсвечник.
Это стало последней каплей, прорвавшей плотину чувств.
Адалина содрогнулась всем телом и разрыдалась так, как не плакала очень много лет.
– Иди ко мне, девочка моя. – Тристан притянул ее к себе, и она, даже не думая сопротивляться, уткнулась лицом в его шею. – Моя сильная, храбрая девочка.
– Ты пришел, – шептала она, захлебываясь слезами. – Ты вернулся.
– Я ведь обещал, что не оставлю тебя. – Он нежно погладил ее по спине и поцеловал в макушку. – Поплачь, Лина, побудь слабой, хотя бы когда я рядом. Я буду сильным за нас двоих.
И Адалина плакала, выпуская всю свою боль, усталость, скорбь и страх. Она сжимала его рубашку на груди так сильно, что ткань угрожающе трещала по швам. Ее горло болело от каждого всхлипа, но вместе с тем боль приносила долгожданное облегчение.
Тристан подхватил ее на руки и, приблизившись к кровати, лег вместе с ней. Когда ее слезы кончились, а всхлипы стихли, он отстранился и налил ей воды. Адалина с трудом сделала несколько глотков.
– Прости меня. – Первое, что Адалина сказала, после того как успокоилась. Она сидела, прислонившись спиной к изголовью кровати, и плотнее укуталась в одеяло.
– За что простить? – удивился Тристан, обхватив ладонями ее лицо.
– Прости за то, что не послушала тебя и сбежала. Ничего из этого не случилось бы… Я виновата.
– Адалина, не надо. В том, что ты просто хотела увидеть брата, нет никакой вины. Ты не должна извиняться. И… – Тристан тяжело сглотнул и провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе, от чего по телу прокатилась приятная дрожь. – Это ты прости меня.
– За что?
Тристан смотрел ей в глаза так, словно хотел заглянуть в душу и найти ответы на все свои вопросы. Потом он заговорил, и его слова разорвали сердце Адалины, только чтобы собрать его вновь по кусочкам.
– Ты подарила мне свой первый поцелуй, а я тебя даже не вспомнил. Адриана.
– Что? – Адалина недоверчиво дернулась, пытаясь высвободиться из его объятий, но Тристан не позволил ей отстраниться. – Ты снова копался в моих вещах?
– Прости, я сделал это не намеренно. И я нашел перстень «Сердце Запада». – Заметив на ее лице удивление, он слегка улыбнулся и кивнул. – Все это время он лежал в шкатулке, которую передал твой отец. Там был потайной отсек. Я хотел убрать перстень в другую шкатулку, но на самом верху увидел свой портрет… А потом нашел и другие.
– Это… – Она отвернулась, желая скрыться от его пристального взгляда. – Это ничего не значит. Вернее, значит, но я не жду, что ты…
Тристан не дал ей закончить.
– Для меня это значит
Он говорил сбивчиво, его голос дрожал, и Адалина от этого только сильнее растерялась. Она не хотела верить в происходящее, боялась, что если позволит себе ощутить хоть кроху надежды, то это окончательно ее добьет.
– Лина, прошу, посмотри на меня.
Тристан вновь коснулся ее лица, и она подняла на него несмелый взгляд. Он выудил из-под рубашки медальон в виде цветка розы.
– Когда ты спросила, кто дал новое название гильдии, я ответил, что это сделала Кристин. Но я солгал. На самом деле это был я. Так совпало, что в тот день, когда мы придумывали новое имя, я увидел твой старый подарок. Я вспомнил тебя и понял, что название цветка, символизирующего честь и непоколебимость, идеально подойдет для гильдии.
Адалина поджала губы, чтобы он не заметил, как они предательски задрожали.
– Теперь я понимаю, что это не совпадение, а судьба. Ты была предназначена мне самой судьбой, Лина.
Стальная броня, которую она наращивала долгие годы, треснула и обрушилась, когда Тристан прижался к ее лбу своим и прошептал:
– Я люблю тебя.
– Ч-что?
Адалина не верила своим ушам. Не могла. Это все не правда. Тристан любил другую. Его сердце было замуровано каменными стенами, и в нем не осталось места для одной глупой девчонки, которая влюбилась в него, даже не зная имени. Влюбилась, просто услышав игру на пианино. Но потом, чем больше узнавала его, тем сильнее и преданнее становилась ее любовь.
– Я люблю тебя, Адалина. Люблю так сильно, как никого и никогда не любил. Слышишь? Мое сердце принадлежит только тебе одной и больше никому. Ты – моя Черная Роза.
Адалина вновь заплакала. Жалобно и тихо, словно маленький напуганный ребенок. Таким же ребенком она и была, когда отдала ему свое сердце.
– Честно говоря, я ожидал, что девушка, которой я признаюсь в чувствах, воспримет это с большим восторгом.
Тристан неуверенно усмехнулся, и в его глазах, казалось, блеснули слезы.
