Адалина хрипло рассмеялась, а потом расплакалась пуще прежнего. Видимо, сегодня она собиралась пролить все слезы, которые сдерживала на протяжении очень долгого времени.
– Я люблю тебя, Трис, – на выдохе прошептала она, и следующий ее всхлип был заглушен поцелуем – самым нежным из всех, что ей когда-либо дарил Тристан.
Они лежали на кровати, накрывшись одеялом, и целовались. Всегда пылкий, страстный и неугомонный в постели, теперь Тристан каждым своим прикосновением дарил Адалине нежность, заботу и ласку.
– Мне страшно, – призналась Адалина. Она больше не плакала, но ее глаза жгло от пролитых слез. – У меня в Аталасе нет никакой поддержки. Одни считают меня развратной шлюхой без мозгов, другие – коварной интриганкой, а третьи уже наверняка строят планы, как усадить меня на трон, чтобы потом умело мною манипулировать.
– Ничего не бойся, любовь моя. Ты не одна. Тебя поддержат короли Юга и Ардена, как минимум. Мы уже работаем, чтобы склонить на твою сторону большинство западных лордов.
– Я хочу разузнать все о моей тетке, принцессе Люсинде. Она была добра ко мне еще до того, как я объявила о своем родстве с Таннатом.
Тристан задумчиво кивнул.
– Хорошо, узнаю все, что смогу. Но, думаю, ей можно доверять. Люсинда никогда не желала занять трон брата, а вот Арабеллу стоит опасаться. Адалина, – он приподнял пальцами ее подбородок, – почему ты это сделала? Почему раскрыла правду о своем происхождении? Ты ведь не хотела.
Адалина пожала плечами.
– Я устала прятаться. Не хочу всю жизнь провести в бегах и постоянно думать о том, не найдут ли меня завтра.
– Теперь в твоей жизни будет еще больше опасностей.
– Знаю. Но это почему-то пугает меня меньше, чем мысли об очередном побеге.
– Не бойся. – Тристан прижал ее к себе так крепко, что их носы соприкоснулись. – У тебя есть я. Я всегда буду защищать тебя.
Сердце Адалины сжалось от подступивший тревоги.
– Трис… – Она высвободилась из его объятий и села. – Ты же понимаешь, что если я стану королевой, то меня обяжут выйти замуж? И согласно нашим обычаям, мужем должен стать лорд Западного королевства, а не чужеземец.
Страх прочными путами окутал все ее конечности, вызывая онемение.
Неужели их счастье будет таким недолгим?
Тристан тоже сел, взял обе ее ладони в свои и прижал к своей груди. В его черных глазах полыхало пламя.
– Адалина, даже если против меня ополчатся все мужчины Запада, я не задумываясь убью каждого, кто посмеет встать между нами. Ты только моя, слышишь? – От его властного тона в ее груди все заполыхало. – Помнишь, девять лет назад я сказал, что женюсь на тебе, когда ты станешь старше? Считай, что я сделал тебе предложение руки и сердца и отказ принимать не намерен. Ты станешь моей женой и королевой.
Своей решительностью и непоколебимой уверенностью Тристан не оставил ей ни шанса на сомнения.
– Ты веришь мне?
– Верю.
Тристан снова поцеловал ее. Он снова уложил Адалину на подушки, осторожно и трепетно касаясь ее губ своими. Но когда он прочертил влажную дорожку вниз к ее шее, Адалина напряглась. Его поцелуи не причиняли боли, но она чувствовала себя уязвимой из-за уродливых следов от удушья.
– Адалина. – Тристан поднял на нее серьезный взгляд, нежно поглаживая кожу, покрытую синяками, пальцами. – Что еще он делал с тобой?
Адалина сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Она боялась снова дать слабину и расплакаться. Ведь именно этого жаждал Стефан – сломать ее.
– Унижал, бил, душил, угрожал, что сделает меня шлюхой для солдат низшего ранга. Плевал в лицо. Неделю назад он сломал мне ребро, избив ногами, а когда я пыталась спасти Изобель от казни… – Ее голос дрогнул от ужасающих картин, всплывших в памяти. – Я лизала его сапог, чтобы он помиловал ее, но он все равно приказал зарезать Изобель прямо у меня на глазах. Ее сын до сих пор во дворце, и Стефан каждый день твердил, что убьет и его, если я не буду послушной зверушкой.
Лицо Тристана застыло. Он задрал голову с медленным тяжелым вздохом. Все в его позе говорило о напряжении. Адалина чувствовала исходящие от него волны гнева, но, когда он вновь опустил голову, она не нашла в его взгляде ничего, кроме бесконечной любви и нежности.
– Больше никто не посмеет тебя и пальцем тронуть. Клянусь, – уверенно сказал он, сопровождая свои слава ласковыми прикосновениями. – Мне нужно уходить. А через несколько дней я уеду из Аталаса.
Последнее предложение словно спустило ее с небес на землю.
– Что? Ты не останешься до официального решения о моей кандидатуре на престол?
Тристан с грустью покачал головой.
– Я очень не хочу уезжать, но мне нужно разрешить немало дел, прежде чем вернуться к тебе. С тобой останется Изекиль, а завтра в Изумрудный дворец прибудет Флоренс – она будет твоей фрейлиной. Также вплоть до суда над Стефаном в Аталасе останется Рэндалл, а ему ты можешь доверять как мне. Ты не одна.
– Когда ты вернешься? – Адалина старалась, чтобы ее голос не звучал слишком жалобно, но ничего не вышло.
Тристан поморщился, будто от зубной боли.
