Тристан оглянулся на спящую Адалину, прислонившуюся виском к стенке. Она была в удлиненной зеленой тунике с изящной серебристой вышивкой на подоле и плотных коричневых штанах, которые ей перед отъездом одолжила Энни, чтобы удобнее путешествовать. Она заплела две косы и стянула их в пучок на затылке. К лицу вернулся здоровый румянец, но болезненные круги под глазами все еще не исчезли. За две недели пути она ни разу не пожаловалась на боль и неудобства, даже когда им приходилось ехать подолгу без остановок.
Они не обсуждали то, что случилось между ними в доме Клейтонов, и общались как раньше, но мыслями Тристан постоянно возвращался в тот момент, когда она опустилась перед ним на колени. И каждый раз задавался вопросом, как бы далеко она зашла, не останови он ее. Чем чаще он вспоминал ее воинственный взгляд, устремленный на него снизу вверх, тем дальше заходили его смелые фантазии. Он представлял, как намотал бы длинные шелковистые волосы на кулак, как направлял бы ее рукой, пока она…
– Тпру, – раздался громкий возглас Адама, управлявшего двойкой запряженных коней.
Карета, резко дернувшись, остановилась. Адалину подбросило на сиденье, она стукнулась лбом о стенку и испуганно подскочила на месте.
– Мы что, уже приехали? – сонно пролепетала она. В уголке ее губ блестела влажная дорожка от слюны, волосы растрепались, глаза смешно выпучились, но даже несмотря на помятый вид, она была очень красива. А ведь он, глупец, при первой встрече восемь лет спустя принял ее за вульгарную дурнушку, не имеющую вкуса.
– Приехали.
Слегка тряхнув головой, чтобы избавиться от наваждения, Тристан открыл дверь и спрыгнул на влажную от утренней росы землю. Адалина выбралась следом и осмотрелась.
Еще не рассвело, и на улице царила тишина. Они остановились на окраине города, где дома стояли не так плотно. Некоторые из них и вовсе пустовали, потому что хозяева отправились в столицу и другие более крупные города Юга в поисках лучшей жизни.
– И в этом городишке ты наместничал? – шепотом спросила Адалина, изучая неприветливую улицу.
– Мы на окраине, но Гринхилл никогда не славился роскошью и красотой.
Тристан взял ее под руку и повел в сторону дома с бурой черепичной крышей и тяжелой дубовой дверью, на которой не висело замка. Помимо него, ключи имелись лишь у троих: Кристин, Изекиль и Флоренс, – а значит, кто-то из его друзей прибыл в Гринхилл. Тристан потянул за железную ручку в виде кольца, но дверь не поддалась – ее закрыли на засов изнутри. Он сделал три коротких стука, два длинных, потом снова три коротких и три длинных.
Задрав голову, он посмотрел на окна на втором этаже, ставни на которых были открыты настежь. Кристин и Изекиль – настоящие совы. Они оба могли всю ночь напролет заниматься делами гильдии или кутить на светских раутах, а потом спали до обеда с плотно задернутыми темными шторами, чтобы даже крохотный лучик не просочился во мрак комнаты.
Тристан тепло улыбнулся, услышав за тяжелой дверью шаги, явно принадлежавшие Флоренс.
– Моя любимая Фло, – вместо приветствия довольно протянул он, когда засов отворился.
– Господин, рада видеть вас в здравии и хорошем настроении. – Флоренс куталась в тонкую шаль, накинутую поверх простого, как у небогатой горожанки, платья. Видимо, с утра она собиралась сходить на рынок и нарядилась так, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.
– Думаю, последнее радует тебя больше всего.
– Еще бы, я устала как загнанная лошадь и надеялась отдохнуть в одиночестве хотя бы несколько дней, а тут вы… Надеюсь только, мне не придется терпеть вспышки вашего гнева и приступы раздражения.
– Я тоже скучал по тебе, любовь моя.
Флоренс устало цокнула, а потом заглянула ему за плечо и на секунду замерла в оцепенении. Она сразу поняла, что за девушка стоит позади него.
– Миледи, пожалуйста, проходите в дом. Наш господин утратил всякие манеры, раз держит вас на пороге и чешет языком.
Тристан наградил ее широченной улыбкой и прошел в освященный настенными лампами коридор. Адам остался на улице, чтобы позаботиться о лошадях. Стоило входной двери оградить их от внешнего мира, он откинул капюшон тонкого плаща, который не решался снимать на улице.
– Входите, миледи, сейчас я зажгу лампы. Меня зовут Флоренс, я помощница Тристана, в прошлом служила кастеляном в его замке.
Адалина благодарно кивнула, когда Флоренс забрала у нее легкую серую накидку и провела в гостиную.
– Ого… – удивленно выдохнула она, как только они попали в просторную комнату с большим камином. Стены были обиты светлым деревом и обтянуты изумрудным бархатом, а в самом центре стояли такого же цвета диван и кресла.
– Что-то не так? – светским тоном поинтересовался Тристан, прекрасно зная, чем вызвана такая реакция.
– По фасаду и не скажешь, что внутри такое роскошное убранство. Только света маловато, – ответила она, смахнув пальцем тонкий слой пыли с вычурной настенной лампы.
