В последние дни лета Адалина в компании Тристана отправилась в Арден. В Аэранском порту они сели на корабль «Золотой рассвет» и отплыли на Малый Материк. По словам Тристана, в Миреасе к ним присоединятся Изекиль и Кристин, чтобы помочь отыскать человека, который мог привести их к несостоявшемуся убийце Тристана. Он пообещал, что после этого они поедут в Иверас на поиски Бернарда Этира.
Адалина все свое детство мечтала увидеть море, и сейчас, когда бескрайняя синева простиралась на многие лиги вокруг, у нее захватывало дух от восторга и страха. Ступая на палубу корабля, она боялась, что будет мучаться от морской болезни, но эта беда миновала ее, и теперь все время путешествия она наблюдала, как «Золотой рассвет» рассекает гладь, оставляя за собой пенистые борозды. Вглядывалась в водную пучину в надежде, что оттуда вынырнет дельфин или другой обитатель глубин. Вдыхала соленый воздух всей грудью и наслаждалась чувством свободы.
Но больше всего Адалина любила смотреть на закат, любоваться, как огромный красный диск утопает в море, озаряя его алым светом.
В глубине души ей хотелось, чтобы рядом был кто-то, кто разделил бы с ней эти прекрасные мгновения, но тот, кого она действительно желала видеть рядом, вовсе не выходил на палубу.
На третий день Адалина не выдержала одиночества и сама направилась к Тристану.
– Можно войти? – постучавшись в дверь, спросила она.
– Кто-то вспомнил про нормы этикета? – раздался изнутри слабый голос.
– Кто-то из нас двоих должен делать это хоть иногда.
Адалина вошла в каюту, располагавшуюся на корме и принадлежавшую капитану корабля. Об этом ей поведал молодой матрос, который отлынивал от службы и строил ей глазки, за что получил суровый выговор от старпома. Аурелион – так здесь звали Тристана – несколько лет назад помог капитану «Золотого рассвета» в одном незаконном деле и теперь, когда ходил на этом судне, неизменно занимал капитанскую каюту.
Тристан лежал в одних штанах на громоздкой кровати, надежно прикрученной к деревянному полу. Волосы его растрепались, лицо побледнело, а постель так измялась, будто все эти дни он не вставал с нее.
– То есть ты ночевал на большой удобной кровати, в то время как мне приходилось спать на гамаке в крошечной каюте? – возмутилась Адалина, приблизившись к нему.
– Я предлагал тебе поселиться здесь, но ты отказалась, – сонно пробормотал он и окинул ее ленивым взглядом.
Корабль покачнулся, и по деревянному полу с характерным звуком прокатилась пустая бутылка, врезавшись в щиколотку Адалины. Она осмотрелась и насчитала четыре пустые бутылки и одну, заполненную лишь на треть, в руке Тристана.
– Это ты за три дня столько вылакал? – изумилась она.
В этот момент корабль накренило еще сильнее, и Адалина, еще не привыкшая к качке, не удержала равновесия и завалилась прямо на Тристана. Воздух застрял у нее в легких, когда она уткнулась лицом в мужскую грудь. От Тристана исходил аромат душистого мыла – очевидно, он недавно мылся, о чем говорили и влажные пряди. Адалина попыталась встать, но его руки сомкнулись на ее талии.
– Нет, конечно, – оскорбленным тоном ответил Тристан. – Я выпил гораздо больше, но прислуга вынесла пустые бутылки. Сейчас допью эту… – он дернул подбородком в сторону почти опустевшей бутылки рома, – и захмелею так, что утрачу способность говорить.
Его глаза блестели, будто он недавно плакал, белки покраснели, а зрачки расширились и выглядели пугающе.
– Ты пьян? – с сомнением спросила Адалина, и он сильнее сжал ее талию.
– Даже не представляешь насколько.
– Ты не похож на пьяного, Тристан.
У него на губах растянулась наглая улыбка, но она быстро померкла, когда корабль снова качнуло.
Воды с утра были неспокойны, и судно бросало по волнам как ореховую скорлупу. Адалина даже испугалась, что их настиг шторм, но старпом лишь посмеялся над ней и заверил, что море благоволит им, ветер дует в нужном направлении и скоро они доберутся до Малого Материка.
– Во-первых, здесь называй меня Аурелион, – строго сказал он, выписывая пальцами узоры на ее пояснице, пуская приятные мурашки. – Во-вторых, не все люди, напившись, ведут себя как животные. Я даже будучи пьяным сохраняю рассудок. – Он поморщился. – Точнее, создаю видимость, что сохранил рассудок. На самом же деле я становлюсь чересчур разговорчивым, а на следующий день многого не помню. Поэтому я никогда не напиваюсь. Только делаю вид.
– Тогда почему ты так напился? – Адалина чувствовала под собой биение его сердца, и это вызывало в ее груди странный трепет.
– Хочешь, открою страшный секрет?
– Хочу.
Тристан крепче обнял ее и резко перевернулся, подминая ее под себя. Адалина даже не нашла в себе сил сопротивляться.
– Ты должна торжественно поклясться, что сохранишь мою тайну.
Она тихо усмехнулась и покачала головой.
– Мой дорогой Аурелион, – она сделала особый акцент на его фальшивом имени, – в твоих руках мои самые сокровенные тайны, которые могут меня уничтожить. Думаю, это лучше любых обещаний.
– И то верно. – Тристан задумчиво склонил голову набок и зарылся пальцами в ее распущенные волосы.
