Тристан сложил руки на спинке стула перед собой и уперся в них лбом. От потока новых сведений голова шла кругом, и все это выглядело как странный сон, в котором царил хаос.
– Что случилось дальше? – спросил он, когда молчание затянулось.
У него перед глазами то и дело всплывало воспоминание, как они с Адалиной выбирались из Изумрудного дворца через кабинет покойного короля, где висел портрет совсем юного Танната. Еще в тот вечер Тристану показалось, что он где-то видел это лицо, а теперь хотелось смеяться от собственной глупости.
– После признания матери Таннат стал приглашать нашу семью в Изумрудный дворец или сам посещал поместье и каждый раз искал встречи со мной. Ему хотелось узнать обо мне все. Возможно, потому, что обе его дочери были мертвы. Одна из них, Брезильда, умерла от тифа незадолго до того, как вскрылась правда обо мне.
Адалина ни с того ни с сего хихикнула, и Тристан поднял на нее недоуменный взгляд.
– Помнишь, что ее прочили тебе в жены? Представляешь, если бы она выжила, мне пришлось бы звать тебя зятем.
Тристан безрадостно усмехнулся. Абсурдность ситуации достигла апогея.
– Значит, часом ранее ты солгала, сказав, что мать ревновала к тебе любовника?
Лицо Адалины стало мрачнее тучи.
– Нет. Не соврала. Мама и правда ревновала ко мне отца, потому что он всегда искал встречи со мной, а не с ней. Я узнала это, когда случайно подслушала их разговор. – Она протянула руку к шкатулке и, печально вздохнув, провела пальцами по крышке. – Хотелось бы верить, что она заставляла меня краситься как шлюху и не выпускала лишний раз в свет, чтобы защитить. Но, как бы ужасно это ни звучало, она просто не хотела, чтобы Таннат узнал обо мне правду, опасаясь соперничества за его внимание. А я жаждала его внимания, потому что он был единственным родителем, кто его мне уделял.
– Почему ты не обратилась за помощью к настоящему отцу, когда тебя хотели насильно выдать замуж?
– Я обращалась. Но в вопросах брака он придерживался тех же взглядов, что и Фредерик. – Адалина отдернула руку от шкатулки, будто та нагрелась и обожгла ее пальцы. – Он сказал мне, что муж – это средство для достижения положения в обществе, статуса и власти. А для любви брак не обязателен.
– А я-то думал, что у меня отец – кретин. Тебе не повезло сразу с двумя.
Тристан с досадой покачал головой, и губы Адалины изогнулись в подобии улыбки, хотя ничего веселого в этой ситуации не было.
– Таннат очень рассердился, когда я распустила слухи о себе, но, в отличие от матери и Фредерика, регулярно присылал мне письма, пока я отбывала наказание в глухой провинции. Я сжигала их сразу после прочтения, но до сих пор помню их содержание. Он рассказывал мне о своем детстве, о том, как готовился к правлению, как полюбил мою маму… Я и не заметила, как привязалась к нему и начала ждать встречи. Только этому не суждено было сбыться. Через неделю после моего возвращения кто-то донес Фредерику о связи мамы с королем и о том, что я дочь Танната. В яблоневом саду я немного переиначила эту историю, – добавила Адалина извиняющимся тоном. – На самом деле сначала Фредерик пришел ко мне в покои. Впервые за мою жизнь. Он прогнал прислугу и смыл с моего лица белила и румяна, так что чуть не утопил меня в тазу с водой, а потом долго разглядывал.
Адалина прикусила губу и нервно провела ладонью по шее. Тристану стало дурно от мысли, что обезумевший от ревности лорд Ришель едва не задушил ее.
– В тот вечер Фредерик впервые меня заметил. А он никогда раньше толком не смотрел на меня.
Лицо Адалины побледнело, а губы мелко задрожали. Настала самая сложная часть ее истории. Тристан видел, как сильно Адалина любила мать и жаждала ее внимания и любви, несмотря на холодность и ужасное отношение. Возможно, в Таннате она пыталась найти то, чего не получала от матери.
– Стефан знает, что ты дочь Танната? – спросил он, не давая ей повторять то, что она уже поведала в саду. Не хотел, чтобы она снова мучала себя горькими воспоминаниями.
– Если бы знал, то не стал бы делать меня фавориткой. – Адалина брезгливо поморщилась. – В Изумрудном замке мне приходилось даже спать с накрашенным лицом, чтобы ни Стефан, ни его слуги не заметили моего сходства с родом Адесто. Иначе он бы сразу меня убил. Ты ведь не думаешь, что смерть его сестер – печальное стечение обстоятельств?
Тристан догадывался об этом. На Западе, если у предшественника короля не было сыновей, трон передавался по прямой линии к дочерям. Но как и в любом другом королевстве, сыновья ценились гораздо сильнее.
– Как ты избежала посещения его спальни?
Тристан достаточно изучил Адалину, чтобы понимать, что она ни за что бы не пошла на греховную связь даже ради спасения собственной жизни. Несколько месяцев назад, когда он спросил ее, почему она не попыталась соблазнить Стефана, Адалина ушла от ответа. Теперь же все стало очевидно.
