Она нетерпеливо тряхнула головой. «Пора бы уже начать соображать, — обругала она себя. — Слишком многое поставлено на карту».
— Четвертый квартал, — сухо произнесла она. — А там я скажу.
— Хорошо, лорд, — ответил водитель, и мобиль рванул с места.
Пока машина мчалась вокруг центра и по одной из дорог, ведущих на Верхнюю, Мелиор рассеянно смотрела в окно. Потом она откинулась на мягкое кожаное сиденье и стала вспоминать любые мелочи, которые она когда-либо слышала о Брагорской Сети гилдринов.
<p>17</p>Я попытался как можно больше узнать о гилдринах, но Барам мало что мог сказать об их истории и обычаях. Все, что с ними связано, окутано тайной, а чужеземец не слишком-то сведущ в истории. Поэтому было бы очень рискованно полагаться на те незначительные подробности, что мне удалось выяснить. Тем не менее не могу удержаться, чтобы не сделать несколько общих выводов.
Гилдрины обладают некоторыми магическими способностями, хотя трудно сказать, как далеко они простираются. Однако гилдрины определенно обладают даром предвидения — и поэтому их часто называют «прорицателями», — хотя они не носят посохов и не устанавливают ментальную связь с другими существами. Несмотря на то что их возможности ограничены, все-таки именно из-за обладания ими гилдрины являются отверженными. Многие из них бежали из Налей в отдаленную горную местность на севере. Те же, кто остался, вынуждены скрывать свой дар из страха преследований. Из того, что сообщил мне чужеземец, я заключаю, что их положение не меняется уже на протяжении нескольких столетий. Если народ Тобин-Сера когда-либо почитал их или хотя бы терпимо к ним относился, те времена давно прошли.
Все же сам факт их существования воодушевляет меня. Ибо, если по-прежнему боги наделяют их властью, хотя бы отдаленно напоминающей Волшебную Силу, возможно, пропасть между Лон-Сером и Тобин-Сером не так глубока.
Из пятого раздела «Доклада Магистра Баденао допросах чужеземца Барама», представленногона рассмотрение 1014-го Собрания Ордена.Весна, 4625 год Богов.Мелиор уже вышла, а Седрик все смотрел на дверь, представляя себе ее гибкую, стройную фигуру под свободной одеждой. Как бы ему хотелось один-единственный раз прикоснуться к этому телу, которое он так ясно видел в воображении, сжать ладонями тугие груди, войти в нее и погрузиться как можно глубже. Один-единственный раз, а потом убить ее.
Само собой, она была опасна — никто не может стать лордом, не научившись отлично владеть клинком и лучеметом. Те, кто видел в Мелиор всего лишь красивую хрупкую женщину, слишком недооценивали ее и жестоко за это расплачивались,, последний пример тому — Сэвил. Седрик же был достаточно умен, чтобы отдать должное ее безжалостности и способности быть жестокой. Но даже его поразили строки из доклада следователя о смерти Сэвила. Перед смертью, — гласила бумага, — которая наступила в результате единственного выстрела лучемета в грудь, покойный получил разрывы почки и гортани. Учитывая серьезность телесных повреждений, можно сделать заключение, что потерпевший уже был недееспособен, когда получил смертельное ранение. На теле не было ни крови, ни ножевых ранений. Из всех лордов в Нале Сэвила боялись больше всего, а Мелиор убила его голыми руками.
