Теперь-то уж Седрик никогда не усомнится в ее боевой доблести. Но не это было главным. Седрик был достаточно уверен в своих собственных силах, чтобы ни перед кем не испытывать страха Гораздо больше его тревожило, что она чересчур умна, отчего он, собственно, и принял решение ее убрать. А теперь он стал подозревать за ней и еще кое-что, но это было настолько неожиданно и невероятно, что он сам почти отказывался в это верить.
Седрик привык управлять всеми разговорами, в которых участвовал. Неважно, с кем он их вел — с изгоями, лордами, другими оверлордами, даже с самим Правителем, — он всегда сам выбирал русло для беседы и решал, когда она закончится. Тем невероятней была сегодняшняя выходка Мелиор. Годами они состязались в проявлениях воли и хитрости. Мелиор, к удовольствию Седрика, всякий раз бросала ему вызов, и каждая их встреча была незримым противоборством. Но сегодня было иначе, сегодня она одержала верх, и с этим он смириться не мог. Он намеревался спросить ее, откуда она знала о ведуне. Как получилось, что она приказала Джиббу с подручными убить его, когда сам Седрик впервые услышал о его появлении в Нале всего за несколько часов до покушения? Он просто обязан был это узнать и не собирался отпускать ее, пока не получит объяснения. И тем не менее ее здесь нет, а он так ни о чем и не спросил. С помощью своего коварства и очарования, с помощью иезуитских манипуляций ей удалось совершенно уклониться от этой темы.
Она это сделала намеренно, он даже не сомневался. Она вовсю старалась увести его от обсуждения этих тем. Отсюда вставал другой вопрос: почему? С тех самых пор, как Мелиор стала лордом, Седрик не уставал изумляться ее интуиции, ее сверхъестественной способности угадывать промахи врагов или быть готовой извлечь выгоду из таких обстоятельств, которые невозможно было предусмотреть. Это отличало ее еще до того, как она стала самой заметной среди лордов, но оверлорд никогда не интересовался, как ей это удается. Однако последний случай с чародеем был просто из ряда вон, и бесспорный ум Мелиор или случайная удача здесь ни при чем.
Не исключено, конечно, что у нее есть своя разведывательная сеть, превосходившая по эффективности его собственную. Но в это Седрик не мог поверить. Если бы она даже и существовала, ему об этом было бы давным-давно известно. Но тогда оставалось только две возможности. Она могла связаться с самим чародеем или кем-то другим в Тобин-Сере, от кого и узнала о его скором прибытии в Брагор-Наль. То есть предала бы операцию и самого Седрика. Но в этой версии было несколько неувязок. Как мог некто из Тобин-Сера связаться с Мелиор при абсолютном отсутствии техники в этой стране? Если же им в руки попало какое-то переговорное устройство, скажем, от Калбира, то почему они связались с рядовым лордом, а не с ним, Седриком, или, что было бы правильнее всего, с одним из Правителей? И если по какой-то причине они все же пошли на контакт с Мелиор, то почему приборы в тренировочном центре не зафиксировали передачу? «Слишком много вопросов»,— покачав головой, решил Седрик, глядя на нависшее над серыми зданиями Наля сумрачное небо.
Поэтому Седрик снова, с неохотой и некоторым трепетом, обратился к другому объяснению: Мелиор узнала о появлении мага…каким-то сверхъестественным способом. Как ни странно, это было гораздо резонней, чем предположение об измене их планам или обладании сетью шпионов, охватывавшей весь Наль. При этом допущении множество странных событий, происшедших в его доминионе за последние четыре года, становились настолько понятными, что Седрик удивлялся, как эта мысль не пришла ему в голову раньше.
Мелиор была гиддрином. Вне всякого сомнения. Значит, она была самой ценной из его подначальных и одновременно самой опасной. Но пока ее полезность гораздо выше удовольствия видеть ее мертвой. Седрику нужна помощь Мелиор, чтобы узнать, зачем явился этот колдун и как это может сказаться на операции. К тому же у него не оставалось времени, чтобы найти нового командира отряда. Но позже он ее непременно убьет. Если операция окажется успешной, Мелиор превратится из подчиненной в соперника, который в состоянии помешать исполнению его честолюбивых намерений.
