Изгнанники полностью

Седрика передернуло. Он не был подвержен иррациональным страхам, но древний дар прозревать будущее, которым обладали гилдрины и Мелиор, пугал его. Одно дело — послать отряд головорезов через море Арика, чтобы разгромить ведунов. И совсем другое — ежедневно работать с женщиной, в чьих жилах течет кровь волшебников, или привести одного из них в свой кабинет для милой беседы. А ведь этот чародей не далее как сегодня ночью убил двоих людей Джибба. Так искалечены, что с трудом поддаются опознанию, вспомнил он. Глядя на снимки двух трупов, не так уж трудно поверить, что эти люди погибли в перестрелке с магом. Но только сейчас до Седрика наконец дошло, что это значит. Тот человек смертоносен сам по себе. В его теле заключена сила древнее всех дорог и сооружений Брагор-Наля. Он способен вызывать огонь из ничего.

Оверлорд тряхнул головой.

— Почему я не приказал ей убить его? — вслух сказал он. — Чем я думал?

Оррис находился в вонючих темных туннелях уже добрых два дня, следуя в этой ошеломляющей путанице развилок и поворотов за людьми, появлявшимися из тени и исчезавшими, как Неприкаянные. Его кормили и давали ночлег, и, хотя пища была непривычной и безвкусной, а тюфяки совершенно неудобными, жаловаться было грех. Только оставаться в этой каменной клетке было невыносимо, без дневного света можно сойти с ума. Правда, когда тьму становилось совсем невозможно терпеть, он зажигал свой церилл, заливавший коридор янтарным светом, чем вызывал недовольные взгляды проводников. Все же волшебный свет был лишь жалкой заменой солнечного. Правда, хоть Оррису нестерпимо хотелось выбраться на поверхность, он понимал, что сможет оставаться под землей сколько потребуется. Зато Анизир не могла. С тех пор, как они оказались в туннеле, она проявляла все большее беспокойство, часто кричала и теребила его, словно прося ободрения. Все-таки она была диким существом, ей было еще трудней оставаться в темноте. Но еще больше птице необходимо летать и охотиться.

Оррис попытался рассказать все это Гвилиму, пока они шли за очередным проводником, коренастым человеком со всклокоченными каштановыми волосами. С самой первой их встречи в переулке Гвилим ни на шаг не отходил от Орриса Магу даже казалось, что этот толстяк вроде как решил отвечать за его безопасность, и, надо сказать, его присутствие было Оррису по душе. Он положил руку на плечо Гвилиму и остановил его. Тот повернулся и крикнул что-то проводнику, который тоже остановился.

Оррис показал на ястреба:

— Анизир надо поесть. — И он руками сделал жест, будто что-то кладет в рот.

Гвилим понял. Он развел ладонями, как бы спрашивая, что она ест.

Оррис вздохнул и, посмеиваясь над собой, замахал руками, имитируя крылья, и ткнул пальцем в потолок.

Гвилим озабоченно сжал губы, подумал немного и обратился к проводнику. Судя по поведению того, Гвилим все понял правильно, потому что их провожатый энергично замотал головой и начал спорить. Но через пару минут толстяк развернулся к Оррису и кивнул, что должно было означать согласие.

Втроем они поднялись по темной лестнице. У двери, однако, Гвилим дотронулся до Орриса, показал на Анизир и снова кивнул, потом ткнул пальцем в самого мага и покачал головой. Очевидно, это значило: можешь выпустить птицу, но сам оставайся здесь.

Оррис согласился. Гвилим что-то сказал третьему, и тот открыл дверь. Оррис передал в сознание Анизир образ голубя, и птица сорвалась с его плеча и исчезла в сером тумане. Проводник хотел закрыть дверь, но Оррис не позволил. Тот опять начал ругаться с Гвилимом, но упитанный друг Орриса снова сумел его убедить. Всем своим видом выражая недовольство, человек сошел вниз по лестнице, предоставив друзьям одним ждать возвращения ястреба.

Оррису хотелось так много узнать у Гвилима, что он не знал бы, с чего начать, даже если бы овладел языком Лон-Сера. Была ли их встреча случайной, или он знал, где найдет Орриса и то, что ему понадобится помощь? Куда они сейчас направляются? Кто все эти люди? И кем были те, что хотели его убить? Откуда у Гвилима плащ и посох? Оррис улыбнулся про себя — из всех вопросов это был самый малозначительный и при этом больше всего волновал его.

Перехватив взгляд Гвилима, Оррис показал на его посох с блестящим золотисто-коричневым камнем. Гвилим протянул его магу, а Оррис в ответ отдал свой. Посох Гвилима был довольно легким, а дерево отполировано настолько, что стало гладким, как стекло. Да и кристалл тоже казался древним — его ребра и углы заметно скруглились. Когда-то на древко были нанесены руны, но сейчас они почти стерлись. Резьбу можно было разглядеть лишь у самого торца, правда знаки потемнели и различались с трудом. Внимательно приглядевшись, Оррис был изумлен до предела. Это был Мирель, древний язык Тобин-Сера.

Он недоуменно воззрился на Гвилима, который внимательно наблюдал за ним темно-карими глазами.

— Это из Тобин-Сера, — прошептал Оррис.

Гвилим согласно кивнул.

— Как же это может быть?