Ну а пока что экипажи пытались определиться с повреждениями и оценить потери. Первое было довольно сложно – на том участке борта, куда пришелся основной удар, была разрушена система датчиков, и в результате непонятно было, что там происходит. Ремонтная бригада, облачившись в тяжелые скафандры, вела проверку визуально, вручную и с помощью роботов восстанавливая датчики и составляя картину повреждений. Второе было проще – экипаж, надежно укрытый в бронированной цитадели, пострадал мало. Было двое легкораненых и один с сильным вывихом, причем все трое пострадали из-за собственного разгильдяйства – один рассек лоб, потеряв равновесие при сотрясении корабля, на другого упала незакрепленная железяка, а тот, что с вывихом, и вовсе упал неудачно. Словом, расслабились, господа космические первопроходимцы, привыкли, что самые крутые на сотню парсеков – вот и получили. Сидели бы на боевых постах в противоперегрузочных креслах, ремнями пристегнутые согласно уставу, и не было бы проблем.
Соломин, кстати, тоже пострадал – при сотрясении кружка с остатками кофе опрокинулась на него, залив брюки. Ругая (правда, мысленно) Бьянку за то, что не вовремя притащила напиток и себя (вслух) за то, что не поставил кружку в специальную нишу, Соломин отправился в собственную каюту, а оттуда уже, переодевшись, направился в лазарет, узнать, как дела у раненых. Конечно, он мог бы просто послать запрос, но людям, особенно раненым, всегда приятнее, когда командир приходит к ним лично. Мелочь, конечно, но из таких вот мелочей и складывается имидж, а потом и авторитет капитана, и пренебрегать ими не стоит.
Войдя в медотсек, он почти сразу увидел корабельного врача. Пал Палыч Ветишко, бритый наголо здоровяк родом с Нового Яика, мрачно рассматривал рентгеновский снимок и хмуро косился на пациента. При этом его мрачность к нежно баюкающему вывихнутую руку механику никакого отношения, скорее всего, не имела – сколько Соломин его знал (а знал он Ветишко лет десять, если не больше), врач всегда был мрачен. Ну, натура у человека такая. Между тем, доктор положил снимки, подошел к больному, который моментально побледнел и покрылся потом (не от боли, кстати, потому что после анестезии вряд ли что чувствовал, а от выражения лица эскулапа), взял его за руку, осторожно согнул...
– Терпи, казак, а то мамой будешь, – ухмыльнулся Ветишко и вдруг плавно повернул руку пациента. – О-па, вот и все. Сейчас мы тебе ее зафиксируем, стимулятор вколем, вот эту штуку примотаем – и часа три руку не тревожить! А лучше всего спать ложись, к утру будешь, как новенький.
– Ну, что у нас плохого? – весело улыбнулся Соломин. На самом деле ему было совсем не весело, он вообще хотел только спать, но показывать этого не собирался.
– Да все нормально, – буркнул Ветишко, напуская привычную мрачность на лицо. Соломин даже не знал, насколько это маска, а насколько реальный характер врача – тот был человеком все же замкнутым, хотя специалистом – классным. – Вон, с последним закончил. Сами дураки, если честно, без всего этого можно было бы и обойтись. Нравится им болеть, что ли?
– Ну ничего, с кем не бывает, – махнул рукой капитан. – Как, герой, будешь в следующий раз инструкции нарушать?
– Никак нет, – браво отрапортовал механик. – Разрешите идти?
– Здесь я власти не имею – здесь вон, Пал Палыч командует, – рассмеялся капитан.
– Иди уж, – махнул рукой Ветишко и, когда за пациентом закрылась дверь, недовольно пробурчал: – ты мне лучше скажи, командир, доколе я на этом старье работать буду?
– Ну, ты загнул, – рассмеялся Соломин. – Да за это, как ты говоришь, старье лучшие клиники большинства наших соседей душу дьяволу продадут.
– То они, а то – мы, – старый казак упрямо тряхнул головой. – Не путай. Наши люди должны иметь только лучшее. Мне, что ли, тебя учить?
– Да нет, конечно... Вот что, Пал Палыч, составь список того, что тебе нужно. Точнее, два списка – то, что тебе нужно в первую очередь, и полный. Возможно, удастся немного модернизировать корабль во время ремонта. В первую очередь, конечно, будем усиливать вооружение и защиту, но постараюсь выцыганить и твое хозяйство. Не знаю, получится или нет, поэтому обещать не буду, но постараюсь.
– Командир, – доктор снял старомодные очки с простыми стеклами, которые носил исключительно для поддержания образа, ибо медицина позволяла без проблем корректировать зрение, аккуратно протер их специальным платком, водрузил обратно на мясистый нос и остро взглянул на капитана. – Я что-то не пойму – мы что, возвращаемся в империю?
– Скажем так, – усмехнулся Соломин, – я имею предварительную договоренность о ремонте на русских верфях и о получении некоторого оборудования. Даже если придется покупать, денег сейчас хватит.
– Это хорошо. Но почему тогда вначале пушки? Мне кажется...
