– Ну и молодец. Непрофессионально, конечно, но все равно молодец. Смелый. Оставляю ее под твою ответственность. Но, извини, придется ей посидеть под замком – не хочу неожиданностей…
Когда офицеры покинули каюту, оставив Мэй в глубоком обалдении от непостижимой русской логики, капитан спросил Андрея:
– А теперь скажи мне, друг сердечный, таракан запечный, как в своей конторе выкручиваться с ней будешь? Вряд ли тебя похвалят, так и карьеру загубить недолго.
– Не знаю, честное слово. Придумаю что-нибудь.
– Плохо. Что-нибудь – это совсем не по-мужски и абсолютно неконструктивно. Сама собой эта ситуация не рассосется, и влияния твоего отца на то, чтобы как-то ее загладить, может не хватить.
Андрей остановился так резко, что Соломин едва на него не налетел. Да чего уж там – налетел бы, если бы не был готов к чему-то подобному, – все-таки Андрей был еще очень молод и не слишком профессионален, чтобы полностью контролировать свои эмоции. Жизнь пока не била, да.
– Откуда вы знаете?
– Откуда? Да простая логика. Понимаешь, в иерархии разведчиков ты – никто. Не обижайся, но мальчишек, которые только-только начали службу, хватает, и на первых порах вы все – расходный материал. Вам ведь, по сути, ничего не грозит – ну посуди сам, кто рискнет поднять руку на русского? Мстить за убитого или даже просто арестованного разведчика назавтра прилетит целый флот, бывало уже такое. Будет куча трупов и море крови – нормальная, кстати, ситуация. Поверь, худшее, что с тобой произошло бы на этой планете, – разоблачили бы тебя да выслали. На том твоя карьера в качестве оперативного работника, или как там это у вас называется, не знаю, подошла бы к концу, и перевели бы тебя или в аналитический отдел, или в какую-нибудь вспомогательную службу, или в спецназ… Да мало ли мест.
– И что с того?
– Да ничего. Просто когда немалый чин в разведке просит негласно помочь такому вот новичку, возникает вопрос: а зачем? Зачем это ему? Два варианта: он заинтересован или в успехе операции, или в успехе конкретного человека. Успех операции… А зачем посылать тебя? Он с тем же успехом доверил бы переговоры мне – на уголовного авторитета я тяну куда лучше, и настоять на своем смог бы без особого риска. А рожей не вышел – так в его конторе достаточно профи посерьезнее, чем ты или я. Значит, он заинтересован конкретно в твоем успехе. Пока что не наблюдаешь нарушений в логике? Не ушел я в область догадок?
– Да нет, пока все логично.
– Замечательно. Итак, он заинтересован в продвижении конкретного человека. Тут вариантов было много, но самый простой – ты его родственник. Конечно, ты мог быть младшим племянником бывшей жены, но все-таки проще предположить, что кто-то поближе. Самый простой расклад обычно и самый верный, не так ли?
– Так…
– Ну вот. Образец ДНК твоего отца у меня был, я его взял на всякий случай, твой взять было несложно. Оставалось сложить два и два.
– Да уж, вам палец в рот не клади…
– Особенно грязный – откушу и выплюну.
– И что теперь?
– Да ничего. Ты – сын моего старого сослуживца, хорошего товарища, а в том, чтобы помочь хорошему человеку, я не вижу никаких проблем.
– Гм… Капитан, вы немного ошибаетесь.
– И в чем же?
– Ну, просто я… как бы сказать… ну, не совсем его сын.
– Не понял, – Соломин удивленно мотнул головой. – Как это не совсем? Я всегда считал, что или сын, или не сын, третьего не дано.
– Отец с матерью не были женаты…
– Да и хрен с ним, это уже только исключительно ваше семейное дело.
– Не совсем…
В общем, шли они, и Андрей рассказал не то чтобы невероятную, но оригинальную историю. В общем, его мать не была гражданкой Российской империи, она познакомилась с Петровым на каком-то курорте, ну и не уследила… А может, и не против была. В общем, спустя девять месяцев после курортного романа родился вполне здоровый малыш.
Ну а дальше – как в плохом романе. Мать умирает, когда ребенку едва-едва исполняется двенадцать лет, но успевает сказать пацану, кто его настоящий отец. И мальчишка из приюта смог по Сети найти его. Впрочем, жизнь, бывает, выкидывает шутки и похлеще.
Вот так и попал малолетний наполовину американец, наполовину русский в Российскую империю. Отец признал его вполне официально – на карьере его это никоим образом не сказалось. Семья в Российской империи – дело святое, а курортный роман… Ну а что курортный роман? У всех бывают грешки, тем более что Петров честно описал его в рапорте. В общем, обошлось без последствий.
