Курорт развивался, возводились крытые термы, благоустраивалась зона отдыха между открытыми бассейнами. В следующем году зимой мы планировали на озере каток, поэтому территория вокруг озера тоже благоустраивалась. С минимальным вмешательством в природу и большим уважением к Лавуалю. Земные делали все аккуратно, а учитывая, что они слышали землю и как они ее чувствовали, за экологию и экологичность я была спокойна. Как и за Яшеньку. Он часто ползал по горам и пыхтел, очень любил, когда я запускала в него искорки, и драконенку это тоже нравилось. Он начинал пихаться активнее, когда Яков подступал ближе ко мне и касался моего живота мягким туманным щупальцем.
Словом, я впервые за долгое время была полностью и безоговорочно счастлива. Поэтому, заглядывая в кабинет мужа, я улыбалась.
— Ты не собираешься спать? — поинтересовалась я у Натаниэля, который сидел, обложившись бумагами.
Он готовился ко встрече с рованцами и постоянно совещался с советниками и генералами.
— Только спать? Так ты мужа не завлечешь, шальная императрица.
Я совершенно не аристократично расхохоталась, подтверждая свое прозвище. Которое ко мне прилипло, я как-то сказала его при Натаниэле — и с тех пор все!
— Вообще-то это песня из моего мира, — объяснила ему я. И даже попыталась напеть. Но муж только сгреб меня в охапку и заявил:
— Никаких офицеров с бирюзовыми взглядами. Ты только моя, шальная императрица!
Так что я официально превратилась в его шальную императрицу. Но, если честно, возражать не сильно-то и хотелось. Мы с Натаниэлем прошли огонь и воду (буквально), я знала, что на этого мужчину я могу положиться, как на самое себя и точно так же знала, что если ему потребуется поддержка, он может рассчитывать на меня. Во всем. Он тоже это знал. Мы стали партнерами не только в делах, но и в любви. Теперь я больше не боялась ни думать, ни признаваться в этом себе. Осталось разве что признаться в этом ему, но я медлила.
Наверное, потому что боялась, что не услышу ответ. Точнее, услышу, но он мне не понравится. То есть… я знала, что Натаниэль меня ценит безмерно. Но… любит ли? Такие мужчины, как он, привыкли мыслить другими категориями. Да что там, я сама раньше мыслила другими категориями. Как я докатилась до такого, читай до любви и романтики, не представляю, но факт оставался фактом. Я влюбилась. И боялась, что Натаниэль сможет подарить мне весь мир, кроме ответного чувства.
— О чем задумалась? — перебил мои мысли супруг, поднимаясь из-за стола, приближаясь и притягивая меня к себе.
— Да так, ни о чем.
— Ни о чем настолько, что я не услышал ничего саркастичного по поводу «только спать»?
— У меня выходной, — отмахнулась я. — От сарказма и ото всего.
— Небывалый случай! — весело произнес Натаниэль.
— Да! Цени! А еще я пришла к тебе сама и не напугала никого по дороге. Для меня это достижение.
— Кстати, об этом, — дракон развернул меня к столу, а сам оказался у меня за спиной. — Мы с советниками тут кое-что обсуждали…
— Про Рован?
— И про Рован тоже, но не только. Люди очень остро отреагировали на то, что ты иномирянка, потому что наш мир закрыт. — Натаниэль коснулся губами моей шеи, запуская по коже табун огненных драконистых мурашек. — Мы не путешествовали сами и не позволяли другим приходить к нам, чтобы сохранить нашу культуру нетронутой. Но ты доказала, что иногда полезно взглянуть на все под другим углом. Словом… мы приняли решение в этом году открыть мир. По крайней мере, на землях Вейсмейстрии.
— А остальные? — спросила я. Мне все еще не верилось, что он это сказал. Честное слово, я понятия не имела, что однажды смогу снова оказаться на Земле. Пройтись по местам, в которых я выросла… Но важно было даже не столько это сейчас, сколько то, что Натаниэль сделал это для меня. Мне не важны были остальные, я выдала это от шока, но дракон все-таки ответил:
— Остальные либо присоединятся, либо воспротивятся. Но Вейсмейстрия станет первой, кто с радостью примет иномирян и откроет для них двери.
Вместо ответа я развернулась в руках мужа, порывисто его обняла и прижалась губами к его губам. Может быть, и шут с ней, с этой любовью? Зачем мне какие-то признания, если есть действия? Ведь в итоге только действия все и решают.
Ладони Натаниэля мягко легли на мою спину, потом спустились чуть ниже, и драконистые мурашки погоняли бабочек в животе. Драконенок обиженно пнулся, напоминая о том, что он, вообще-то, тут слегка между нами зажат. Муж тут же чуть подался назад, а потом опустился вниз и коснулся губами моего живота.
— Привет, сынок. Как ты там?
На этом меня и вынесло окончательно. Я поняла, что если не скажу это сейчас, меня разорвет на диких Аглаек. Поэтому запустила пальцы в волосы мужа и прошептала:
— Я люблю тебя.
Натаниэль запрокинул голову, а затем медленно, не отпуская моего взгляда, поднялся, чтобы вновь заключить меня в объятия.
— Я думал, что самый дорогой моему сердцу дар — драконенок, — прошептал он мне в губы, касаясь лбом моего лба. — Но твоя любовь, твое признание — этот самое ценное, самое желанное для меня.
