— Она постоянно вспоминала ваше детство, как вы играли вместе. Она умерла до того, как узнала все. Все это узнала я. Ты навсегда осталась для нее любимой старшей сестрой. Лучшей подругой.
Из глаз Анасты хлынули слезы. Если до этого они сбегали одинокими слезинками, то сейчас заструились ручейками по скулам и щекам. Впитываясь в подушку, они расплывались пятнами, и я очень хотела отвернуться, чтобы не смотреть, но не могла. У Анасты не осталось никого. Так называемые родители сбежали, как только запахло жареным. Подозреваю, что Натаниэль их отпустил, потому что эти люди при всем желании не могли быть причастны к заговору: у них кишка была тонка. Барви, которому она доверяла, ее отравил, подруг у нее никогда не было, судя по тому, что я успела о ней узнать. Она была так же одинока как Альви. Только в своей, совершенно иной, злой плоскости. Злилась на сестру за то, что ей повезло стать Искрой. На родителей за то, что не устроили это все для нее. Из того, что я поняла про семейную чету Сабар, они обхаживали ту доченьку, которая была им выгодна, и большую часть жизни это была не Анаста.
— Не уходи! — вскрикнула она, когда я поднялась, чтобы позвать доктора Вайта. — Пожалуйста, останься со мной. Так я хотя бы смогу видеть ее лицо…
Меня нечасто накрывало чувствами Альви в последнее время: видимо, тело уже перестроилось под меня, но сейчас перед глазами замелькали картинки, где две маленькие девочки играют в кукол. Бегают друг за другом. Смеются — так, как умеют только дети: заливисто, искренне, громко! В этом детстве не было никакого соперничества, или пока еще оно не набрало силу. В этом детстве Анаста дула на разбитую коленку Альви и сидела с ней, пока та ревела в три ручья, пока не прибегал лекарь.
Поэтому сейчас я сжала руку Анасты и вздрогнула: такой горячей она была. Ее лицо снова исказилось от боли, а потом взгляд затуманился.
— Альви, — прошептала она, улыбаясь, и ее пальцы разжались прямо в моей руке. Невидящие глаза смотрели в пустоту, я закрыла их ладонью и поднялась.
Встречу фрейлин сегодня точно придется отменить: я чувствовала себя опустошенной, как многовековой камень этих стен. Словно со смертью Анасты Альви покинула меня окончательно, и все ее воспоминания, вся ее жизнь сейчас стирались из моей памяти и из сердца, одно за другим.
Доктор Вайт шагнул в комнату, а я вышла в коридор, и ко мне опять подлетел Беркинсон. С таким видом, словно за ним гнался дракон. Как выяснилось мгновением позже, фигурально я не ошиблась.
— Ар Эрхольд пришел в себя! Он разозлился, когда узнал, что вас нет рядом и еще больше — когда узнал, куда вы пошли. Он уже на пути сюда…
А если чуть-чуть промедлить, то и буквально.
Супруг уже нарисовался в коридоре, и не только супруг. За его спиной выступала такая внушительная гвардия, как будто он собирался меня спасать. От Анасты.
— Аглая!
Как можно прорычать имя, в котором нет не то что ни одного «р», но еще и ни одной жесткой гласной?
— Натаниэль, — я шагнула к нему. — Анаста умерла.
Я увидела, как меняется его лицо, и добавила:
— Барви исчез. И, клянусь, его лучше найти твоей охране или гвардейцам. Потому что если он попадется на глаза мне, я оторву ему голову.
— Возвращайся в свою комнату и позволь мне самому во всем разобраться!
Я предпочла сделать вид, что подобного тона и подобного приказа не было, пусть даже обусловленного драконьей заботой обо мне.
— Ни за что, дорогой муж. Либо мы все делаем вместе, либо не делаем, — ответила я Натаниэлю, стоило нам отойти в сторонку для приватного разговора.
Гнев на лице императора сменило мученическое выражение: он еще привыкал к тому, что я отличаюсь от местных дам, пугливых и послушных. А после шагнул ко мне и крепко обнял. Крепко, но осторожно. Надежно.
Я вздохнула родной аромат, зацепилась за сильные плечи, и на мгновение стало так хорошо, что в голову действительно закралась мысль: «А может, ну их, эти интриги!» Но я ее сразу прогнала прочь, эту мысль, потому что, несмотря на конфетно-букетный период наших с Натаниэлем отношений, я по-прежнему была Хозяйкой Седой горы. Я только накручу себя сильнее, если буду знать, что по моему курорту бегает убийца!
— Помнишь, что было в прошлый раз? — сказала я мужу, похлопав ресницами. — Рядом с тобой я буду в безопасности.
На это Натаниэлю нечего было возразить, и он сдался.
