— Я согласен, — быстро сказал Беркинсон. — И, ара Эрхольд, клянусь, я больше никогда…
— Я не верю клятвам, — перебила его. — Я верю поступкам. Поэтому покажите на что вы способны. Начнем с вашей помощи в организации дневного бала-праздника для детей. Будет вашим искуплением за то, что вы оставили малышей почти без средств к существованию.
— Я платил достаточно… — начал было он, но под моим взглядом осекся. — Простите, ара Эрхольд.
— Пока что вы еще ничего не сделали, чтобы заслужить мое прощение.
Дворецкий кивнул и вышел, и что я могу сказать, он действительно готовил все на высшем уровне. Мне оставалось только проверять, добавлять детали и удовлетворенно кивать: все исполнялось мгновенно и точно. Даже Ханна была в шоке, а уж ее-то мало что могло шокировать.
И вроде бы все было хорошо, но мне не давали покоя термы. Где их сделать? И как реализовать так быстро, чтобы их могли протестировать мои фрейлины? И я в том числе. Увы, не все в мире решает магия, где-то она могла ускорить процесс, а где-то была бессильна.
Я как раз задумчиво изучала карту Лавуаля в сотый раз и пыталась прикинуть, куда можно поставить банный комплекс, а главное — что будет его изюминкой, когда в кабинет вошел Натаниэль.
— Снова в работе? — поинтересовался он.
Справедливости ради, он свое слово держал, отдал этот кабинет мне для работы, а для него оборудовали новый. На тело Альви тоже никаких посягательств не было, хотя (и это было проблемой похлеще, чем термы) рядом с ним это самое тело превращалось в чувствительный оголенный нерв. Так действовала искра, я это уже поняла, но вот смириться не получалось никак!
Я взрослая женщина, ну или по крайней мере, была ей в своем мире, и привыкла контролировать свои чувства, ощущения и тем более желания! Тем более такие. Но рядом с ним не получалось. Подозреваю, что он прекрасно об этом знал, поэтому и согласился так легко, когда я предложила нам быть исключительно партнерами.
Меня же просто накрывало, и от таких встреч я потом отходила часами. Конечно, не исключено, что накрывало меня еще и по причине беременности, гормональную перестройку никто не отменял, но с такой силой меня еще ни к одному мужчине не тянуло.
— Да, у меня проблема с термами, — честно призналась я, стараясь концентрироваться на делах, а не на том, что по коже снова течет пламя притяжения искры. Заставляющее чувствовать себя обнаженной или как минимум желающей таковой стать.
— С чем? — нахмурился муж, приближаясь к столу.
— С термами. Это такой комплекс бассейнов, парилок…
— Парилок?
— В смысле, бань. Самых разных. Одна более влажная, другая более сухая, где-то пожарче, где-то просто тепло, где-то средне, — я уткнулась в карту. — Пытаюсь найти место, где будет идеально поставить это сооружение.
— На горячих источниках, — хмыкнул муж.
— А? — я на мгновение даже зависла.
— Помнишь то озеро, которое ты хотела превратить в каток? Неподалеку от него, глубоко в земле проходят горячие воды. Но, полагаю, Д’Амиру и другим земным не составит труда вывести их на поверхность. Или просто подвести ближе. Полагаю, это как минимум облегчит задачу.
А как максимум я нашла ту самую изюминку! Просто термы — это один момент, а если открытые источники-бассейны? Под зимним небом? Их можно будет утеплить (поставить магические купола), или просто оставить открытыми, для тех, кто любит более яркий контраст!
— Ты гений! — вырвалось у меня.
Глаза Натаниэля сверкнули, и я тут же об этом пожалела. Для меня в порядке вещей было сказать такое партнеру, но не… партнеру-императору, в глубоком анамнезе еще и мужу. Который мало ли что сейчас там себе решит, а ты потом ему объясняй, что не это имела в виду.
— Получить от тебя такой комплимент приятно вдвойне, — произнес император, а потом протянул мне руку. — Пойдем, покажу тебе кое-что.
— Кое-что? — подозрительно спросила я, тем не менее принимая руку и поднимаясь. Сама же говорила про доверие в партнерстве.
— Тебе понравится.
Заинтригованная дальше некуда, я последовала за ним. Мы поднялись по лестнице, прошли коридорами и галереями, мимо наших покоев в замке — и моих, и его, и Натаниэль толкнул следующую дверь. Остановился, пропуская меня, я шагнула туда и замерла. Потому что оказалась в светлой, уютной, совершенно не соответствующей монументальности и даже некоей мрачности замка комнате.
— Для нашего будущего принца, — сообщил супруг, а я не могла ни слова произнести.
Потому что стояла в самой красивой детской, которую когда-либо видела.
