— Сомневаюсь, что он захочет, чтобы я участвовала в воспитании нашего ребенка, — озвучила я свой главный страх, чем вызвала тихий смех у маркизы.
— Дорогая, вы оказались гораздо умнее, чем я считала раньше. Так не глупите сейчас! Император ради вас переехал в Лавуаль, сделал подземный тоннель, забрал с собой только самых преданных придворных, еще и праздники для детей устраивает, — она обвела руками зал, который действительно был похож на сказку. — Если захотите, он будет есть из ваших рук.
— Преданных придворных? — шокированно переспросила я. У меня в голове не укладывались слова маркизы.
— А вы не заметили? — хмыкнула Дамей. — Здесь только самые надежные драконы и люди. Он позаботился о том, что вам никто не навредил даже злым словом. Не говоря уже о деле.
Я как раз поймала улыбку императора, адресованную мне, и мое сердце зашлось в быстром танце. Если я и удивлялась, почему в Лавуаль не приехала Анаста, то сейчас все встало на свои места. Не только Анаста, сюда вообще многие не добрались, и все благодаря супругу. Он оградил меня и ребенка от всех недоброжелателей и стрессообразователей.
Я бы солгала, если сказала, что мне это не приятно. Альви на моем месте растаяла бы, а я?
— Еще немного и я решу, что вы хотите убедить меня, что брак с драконом — это лучшее, что может случиться с женщиной, — хмыкнула я.
На что Констанс закатила глаза и театрально прижала изящную ладонь к груди.
— Даже в мыслях такого не было, ара Эрхольд. Лично я в это больше не полезу. Хватило одного раза. Мне моя свобода милее даже самой сказочной любви. Но я, как подданная Вейсместрии, более чем заинтересована в правлении сильной и мудрой императрицы.
— И много вас, заинтересованных?
— Больше, чем вы можете себе представить, — многообещающе улыбнулась маркиза. — Вы превратили место для ссылки в Небесный уголок. Вообразите только, сколько вы сможете сделать для целой империи!
Этой женщине снова удалось меня шокировать.
— Я не собираюсь править, — покачала я головой, придя в себя.
— А поздно уже. Вы носите под сердцем наследника императора. Кто, если не вы? Не собираетесь же вы отдавать трон своей сестре?
Слова маркизы заставили меня всерьез задуматься. Вообще-то, до этого разговора у меня никаких планов на трон не было. Но в моей жизни и так происходило много всего, чтобы еще думать об этом. Констанс была первой, кто напомнил мне не только о том, что я супруга императора, но еще и… императрица. Натаниэль называл меня арой, все вокруг называли меня арой, а до меня как всегда доходило на третьи сутки. Или на десятые. Просто потому, что мой мозг был не приучен мыслить такими категориями.
Как, например, тот факт, что может наделать Анаста, окажись она у власти. Она и до этого-то вела себя не лучшим образом, а уж если станет императрицей… Тут я с маркизой была полностью согласна: сестрицу Альви нельзя допускать не то что на трон, но и в принципе к управлению чем бы то ни было. Кем бы то ни было. С другой стороны, мне почему-то казалась, что в отличие от меня Анаста как раз отлично бы сориентировалась во всей этой придворно-политической истории.
Иными словами, помимо подготовки к балу, текущих дел курорта и беременности, в мои мысли теперь добавилась еще одна переменная. Называлась она «Как стать императрицей без вреда для здоровья и психики». Да и хочу ли я этого вообще?
Нет, в том, что моя искра заискрит как солнце, стоит мне дать ей волю, я не сомневалась. Император тоже с радостью воспользуется обстоятельствами, чтобы вернуть Альви к себе в постель. Может, я и была погружена в дела, а в чем-то даже беспросветно наивна по сравнению с теми, кто воспитывался у власти, или становился супругами тех, кто воспитывался у власти, но не заметить, как он на меня смотрит, я не могла.
Равно как и не понять, что все, что он делает, он делает для меня. Чтобы привлечь мое внимание. И не только внимание. Натаниэль хотел сделать меня своей. Снова. Точнее, он хотел сделать своей Альви, но это уже не считается, потому что теперь она — это я.
А я? Хочу ли я видеть его рядом с собой не только как партнера?
Еще пару недель назад я бы однозначно ответила: нет, Боже упаси. И дело было не только в том, что он не стеснялся изменять жене с ее же собственной сестрой, хотя и в этом, разумеется, тоже. Он вышвырнул Альви из дворца сразу после выкидыша, отправил ее в путешествие, не позаботившись о ее безопасности, рычал на нее сразу после того, как она потеряла ребенка (можно подумать, для него одного это было важно!). Я даже представить себе не могла, что случилось бы, если бы Альви выжила и оказалась на моем месте. Как бы она все это пережила, но…
