— Например, ваша повариха. Жульена, кажется. Она мне много всего интересного рассказала.
— Разумеется, — я кивнула. — Мой супруг мгновенно поверит в то, что обозленная на меня женщина говорит правду.
— Может быть, и не поверит. — Кристоф улыбнулся. — Сразу. Но сомнения у него появятся. Уверен, он тоже замечал много ваших странностей, и, несмотря на то, что император Вейсмейстрии — один из самых молодых правителей нашего мира, проницательностью он не обделен. Да, в Лавуале вас многие любят, не скрою. Но когда дело дойдет до серьезного разговора с вами и с прислугой, и речь пойдет уже о государственной измене, стоит ли говорить, чью сторону они примут? Своя шкура всегда дороже чужой, даже если это… Хозяйка седой горы.
Последнее он произнес издевательски-насмешливо.
— Наш разговор окончен, — я едва сдержалась, чтобы не оттолкнуть его на последних па танца. К счастью, музыка закончилась, и я отступила, игнорируя реверанс, которым обычно дамы прощались после танца. Развернулась, и в спину мне ударило:
— О, можете мне поверить, моя прекрасная незнакомка. Наш разговор еще только начинается.
Я не стала оборачиваться, хотя ледяной взгляд полосовал мне спину ножами. Вальден только этого и добивается, провоцирует меня, хочет, чтобы я оступилась на людях. Чтобы как можно чаще оступалась. Чтобы нервничала. Чтобы выдала себя.
Не дождется!
Но как он все-таки понял?
— Удивительно яростный танец у вас получился с Вальденом, — холодно произнес приблизившийся ко мне муж. — Вы оба так сверкали глазами.
— У нас вышло взаимное недопонимание по поводу курорта, — солгала я.
Терпеть не могу лгать, но Вальден прав. Мое заселение в тело ары, будущей императрицы, может быть и будет воспринято как государственная измена. Особенно учитывая мои с ним переговоры. Особенно учитывая, что я все не рассказала сразу. Никто не поверит в то, что я ни сном ни духом, как это произошло. А если еще вспомнить, что этот мир закрыт для иномирян…
От вынужденной лжи было тошно, но я не позволила чувствам взять над собой верх. Я так много сделала, чтобы выжить в новом мире, и здесь что-нибудь придумаю. Мне просто нужен тайм-аут, немного времени, чтобы обо всем поразмыслить и не наделать глупостей сгоряча. Того, что даст Вальдену в руки новое оружие против меня. Того, что укрепит его веру в том, что он прав.
— Вы говорили о курорте? — Как-то мигом расслабился Натаниэль.
— О чем еще мы могли говорить? — хмыкнула я. — Мне было ужасно неловко из-за того, что я предложила ему партнерство, воспользовалась его связями, а потом…
— Если тебя это утешит, Вальден никогда не пошевелит и пальцем, если это каким-то образом не выгодно ему. — Натаниэль взял мою руку в свою и поднес к губам.
Да. Теперь я в этом убедилась лично.
— Кроме того, земные в восторге от того, что они видят. От того, чем им приходится заниматься. И от того, что им перепадет хороший кусок от доходов, разумеется, — хмыкнул Натаниэль.
Я посмотрела на Д’Амира, беседующего с маркизой.
— Их ты ни в чем нехорошем не подозреваешь?
— Земные не заинтересованы в Верхних землях, как они их называют. Они живут обособленно, на глубине. Их сила питается от недр нашего мира, поэтому весь их интерес здесь денежный и политический. Ну и, возможно, исследовательский. Лавуаль необычен. Здесь даже потоки магии ощущаются по-другому. Ты, скорее всего, этого не чувствуешь, но я физически улавливаю разницу.
— В чем разница? — крайне заинтригованная, спросила я.
Мы вышли на балкон, и Натаниэль перехватил у стоящего в дверях слуги накидку, чтобы укутать меня в нее. Лестница с балкона вела прямо во внутренний двор замка, и мы словно очутились в зимней сказке. Здесь тоже стояли украшенные деревья, снежинки кружились в воздухе и оседали мне на лицо.
— Не холодно? — поинтересовался муж и, только когда я покачала головой, продолжил про Лавуаль: — Я привык чувствовать магию изнутри, она всегда была моей силой. Напитывала, согревала, дарила ярость и мощь. Здесь же я словно чувствую ее отклик отовсюду.
Я изумленно вскинула брови:
— И ты превратил это место в захолустье?
— Хочешь верь, хочешь нет, но оно было другим до того, как здесь появилась ты. Ты словно вдохнула в него жизнь, Альви. Хоть это и звучит фантастически, невероятно, Лавуаль из моего детства был иным. Из моей молодости. Я был здесь несколько раз, и ничего такого не испытывал, но, если честно, я совершенно этому не удивляюсь.
— Почему? — спросила я, окончательно сбитая с толку.
— Потому что мне ты тоже подарила вторую жизнь. Научила чувствовать… ярче. Сильнее. Ты как тот самый феникс, которых в нашем мире не существует: возрождаешь все, к чему прикасаешься.
Ой, вот давайте про другие миры не будем.
— Я ничего такого не делала, — сказала я. — Возможно, это из-за вмешательства земных…
— Не стоит умалять свои заслуги, Альви. Начиная с той, что ты спасла моего сына, когда у тебя якобы случился выкидыш. Удержала эту искру в своем теле, не позволила ей погаснуть, и заканчивая всем, что ты сделала здесь. Я восхищен тобой, моя маленькая жена.
