— Почему? — В глазах дракона вспыхивали огненные искры, и я не могла оторваться, как завороженная наблюдая за этим зрелищем. За тем, как вытягиваются его зрачки.
— Этикет…
— Этикет тебя волнует меньше всего, насколько я понял. Мы вчетвером посещали термы, а после ты пригласила на бал свою камеристку.
— Ханна из знатного рода, и ты это прекрасно знаешь.
— Это не подтверждено. Пока род ее не признал, она всего лишь твоя камеристка.
Там, откуда я родом, таких условностей нет, захотелось сказать мне. К счастью, я хорошо следила за своими мыслями и языком, чтобы сделать такую глупость.
— Хорошо. Значит, будем нарушать этикет дальше?
Натаниэль неожиданно улыбнулся:
— Иногда устоявшейся системе нужны встряски, чтобы обрести новые черты и развиваться дальше.
— Только системе? — уточнила я.
— Всему и всем. Для меня такой встряской стала ты.
Тоже мне. Устоявшийся дракон. Настоявшийся. Настоящий. Стоящий…
Так, все, хватит! Никаких больше однокоренных со словом «стоять».
— Я была всегда, — произнесла я. Памятуя о том, что Альви за ним замужем давно, а в искрах и невестах и того дольше ходила.
— Значит, раньше я тебя не разглядел, — Натаниэль легко коснулся губами кончиков моих пальцев. — Тебя настоящую.
Ой, вот не надо меня настоящую разглядывать, я жить хочу.
— Бал, — напомнила я, и он подал мне руку.
По случаю праздника украсили весь замок, даже отдаленные коридоры, и с нашим Новым годом здесь были в ассоциациях исключительно ели и сосны. В остальном их предпочитали украшать теми самыми «замороженными» композициями, а не шарами, искрящимися магическими огоньками и игрушечными дракончиками. А еще фигурками фениксов. Искрящиеся золотые птички на удивление гармонично смотрелись рядом с драконами, и на это тоже были свои причины.
— Феникс — тоже символ возрождения, — словно прочитав мои мысли, произнес муж и чуть сильнее сжал мою руку.
Я намеки отлично понимала, поэтому предпочла быстро перевести тему:
— Очень жаль, что их нет в нашем мире.
— Да, не климат, видимо, — отозвался Натаниэль.
У него еще и чувство юмора прорезалось? Капец котенку. То есть тебе, Аглая.
Нет никого привлекательнее мужчины с чувством юмора.
Несмотря на то, что мы миновали множество красивых галерей и анфилад, коридоров, спустились по роскошной, перила которой были увиты елочными ветвями, лестнице, бальный зал заставил меня замереть в изумлении. Мы словно оказались в заснеженном лесу. Наполовину. На второй половине зала уже царила весна. Цветы, вьюнки, солнечный свет от магического солнца под потолком напоминал весенний день, тогда как зимняя половина — заснеженную невероятно прекрасную ночь.
— Вы… что…
Я даже пропустила момент, когда нас объявили, и все воззрились на нас.
— Нравится, — как-то довольно произнес дракон, как-то, я бы сказала, чересчур довольно. — Ты даже не представляешь, как сложно это было провернуть все у тебя под носом.
— Что⁈ — Я возмущенно посмотрела на него, пока мы шли в центр зала.
— Что? Ты обожаешь все контролировать.
— Кто бы говорил, — буркнула я, понимая, что он прав.
Их сюрприз спасли термы, моя беременность и неожиданная искристость в отношении супруга, которой не должно было быть. Можно сказать, я отвлеклась, занялась другим, расслабилась по поводу одного, напряглась по поводу другого, и вот — получите, распишитесь. Как организатор праздников, которому доводилось контролировать, креативить и отслеживать процесс создания всякой красоты, включая спецэффекты, декорации и прочее, я должна была профессионально ревновать. У меня никогда не было такого красивого праздника! Но ревности почему-то не было, одно лишь только восхищение.
— Это безумно красиво, — честно призналась я. — Натаниэль, это… это магия!
— Чистейшей воды, — невозмутимо отозвался дракон, приняв комплимент как должное.
Мы вышли в центр зала, где четкая граница зимы и весны была очерчена кругом. Этот круг искрился золотыми вспышками, и, когда мы оказались в нем, по моему платью, по брюкам Натаниэля словно потекла неразбавленная магия солнца.
— Приветствую вас всех, — произнес супруг, — на нашем празднике Зимнедверья. Этой ночью мы откроем портал из зимы в весну. Весна — символ возрождения всего, что нам знакомо, но, помимо прочего, Весна — это женщина, а женщины невероятно капризные и избирательные создания.
Мне сейчас показалось, или он особо пристально посмотрел на меня? Впрочем, могло и показаться, на нас, залитых магическим солнцем, со всех уголков стекалось столько взглядов, что я едва успевала их отмечать. Д’Амир и его свита, фрейлины, маркиза и Ханна, о чем-то перешептывающиеся, и все остальные, и… Вальден. Последний смотрел особенно пристально.
— Поэтому проведите эту ночь так, как вы бы провели ее с самой прекрасной женщиной во всем мире, — вот теперь император точно смотрел на меня, — и ваш год будет прекрасен.
