Лорисс упала на колени, и тут же вскочила, чтобы встретить смерть как подобает. Все произойдет быстро и некрасиво. Смерть догнала ее. Смерть не прощает. И накажет за побег. Накажет растерзанным телом и изуродованным лицом. Накажет останками, которые после зароют подальше от деревни.
Багровые лучи уходящего Гелиона последний раз осветили загон. Глаза Павлины раскаленными углями сияли на грязном лице. Вблизи заметно было, как под разорванной плахтой круглился живот. На мгновенье она остановилась, глядя на Лорисс. Потом злобная гримаса исказила ее черты. Не рожденный дух требовал пищи. Он устал от мяса животных и теперь просил человечины. Повинуясь зову плоти, Павлина бросилась на Лорисс.
Дальше все произошло так быстро, что разум Лорисс отказывался это воспринимать. Павлина кинулась на нее злобным зверем, единым махом преодолев то расстояние, что их разделяло. Она сходу перепрыгнула через тушу лошади, за которой стояла Лорисс.
Странное чувство вдруг овладело Лорисс, словно она знала заранее, что будет дальше. Не дожидаясь, пока Павлина окажется от нее в непосредственной близости, Лорисс откатилась в сторону. Песок, щедро политый кровью затягивал, как болото. Путаясь между ногами, плахта стесняла движения.
Павлина захрипела, как разъяренный медведь. Не обнаружив жертву на прежнем месте, она повернула голову так, как не смог повернуть бы живой человек и тут же, без всякой передышки снова бросилась на Лорисс.
Откуда взялась та боль, что обрушилась на Лорисс сверху, пронзила сердце острой иглой, а голову сжала в холодные тиски? Сквозь туманную пелену Лорисс видела, как Павлина готовится к прыжку, как горят ее глаза и раскрывается жадный рот с острыми, обломанными зубами. Но боль - немилосердная, выворачивающая наизнанку, скрутила ее, сжала внутренности в тугой ком, единым толчком выгнала воздух из легких. Острое отточенное лезвие проникло в сердце, разрывая его пополам. Под кожей на обнаженных руках веревками вздулись кровеносные сосуды. Откуда… успела подумать Лорисс и сознание оставило ее.
Вместе с провалившимся в небытие сознанием ушла боль, но тело продолжало подчиняться невесть откуда взявшейся чужой воле. Лорисс не видела себя со стороны. Не видела, как стремительно ее тело уходило от, казалось бы, неминуемой расправы. Как, будто играя, уклонялась она от разъяренной неудачей Павлины, позволяя той почти коснуться тела. Как предугадывала движенья вопящей от ярости Павлины. Улыбка кривила губы и морщила нос, словно Лорисс беспокоил запах крови, что исходил от мечущегося по загону существа. Она улыбалась, наблюдая за тем, как вместо вожделенного человеческого мяса, Павлина глотала песок, смешанный с кровью. Отягощенное бременем тело с трудом поспевало за кажущейся доступной добычей. Павлина бросалась из стороны в сторону, пытаясь угнаться за собственной тенью. За каждую неудачу она расплачивалась яростным воем. Нечеловеческие звуки, вырывающиеся из человеческого горла не добавляли ни сил, ни ловкости. Каждому крику ярости, будто эхо, вторил безумный вопль матери.
Слишком поздно Павлина заметила, что Лорисс оказалась рядом с вилами, по-прежнему сиротливо лежащими возле трупа лошади. Как зверь почуяв собственную смерть, Павлина рванулась в сторону, но не успела. Железные зубцы вил, нацеленные не в грудь - в живот - посланные с силой, превосходящей человеческую, вонзились в ее тело. Страшная сила отбросила Павлину к воротам загона.
Долгий крик походил на вой и ей ответил такой же пронзительный крик матери.
Из разверзшегося чрева, оставляя на острых зубцах куски плоти, наружу выбиралось отвратительное черное существо, с горящими как угли глазами.
6
Бывший Наместник славной Веррийской провинции выглядел не лучшим образом. Измученный, похудевший, скинувший за время, проведенное в подземелье, половину своего веса, постаревший лет на двадцать, он стоял перед Зеноном, не зная, куда девать руки со следами от веревки на запястьях. Прежде тучный, добродушный мужчина, теперь потерял не только вес, но вместе с тем и уверенность в себе. То и дело нервная дрожь пробегала по его лицу, и тогда он становился откровенно жалким. Недельная щетина и затравленный взгляд и вовсе придавали ему вид раба, погрязшего в духовных метаниях. Казалось, окончательно сломить такого человека ничего не стоит.
Обманчивое впечатление. Расставшись с привилегиями, низведенный до жалкого состояния, отсидевший в подземной комнате больше месяца, он еще сохранял остатки достоинства, которое помогало ему сопротивляться.
Зенон ждать больше не мог. Значит, нужно ускорить события. Он кивнул в сторону одиноко стоящего стула, и Наместник понял его. Неловко переставляя длинные ноги, он пересек комнату и сел.
У дверей, горя желанием оказать помощь господину застыл охранник. Дюжий молодец с быстрой реакцией и силой, способной сломать Наместнику шею.
