Харида - единственный человек из деревни - из целого мира - который относился к Лорисс по-доброму. Подумать только, если бы тогда, в загоне, не подоспела вовремя Харида - лежать бы ей сейчас в земле сырой - сожрал бы ее Анчутка сразу после того, как потеряла она сознанье, как пить дать - сожрал. Никто так и не объяснил ей толком, что случилось на самом деле. Харида отмалчивалась, а Капитон говорил какие-то странные вещи, будто она вела себя, как одержимая. Придумают тоже. Для нее все очевидно: если бы не Харида…
-Вилена…
Услышав шум открывающейся двери, Лорисс поспешно одернула руку и спрятала тряпку за спиной.
Харида остановилась на пороге, разглядывая Лорисс.
-Тебе плохо, Вилена, - глаза у Хариды ввалились. И если она не опередила бы Лорисс, такое утверждение вполне могло прозвучать из ее уст. - Ты думаешь, девочка, что так плохо, как сейчас, тебе уже не может быть, но ты ошибаешься. Тебе нужно набраться сил. Каждому из нас что-то отмерено. Пусть тебе отмерено несколько больше, но это значит только одно: у тебя есть силы для того, чтобы справиться.
-Я очень устала, Харида. - Такая безнадежность сквозила в ее взгляде, что Харида невольно отвела глаза.
-Я заварила тебе Сон-траву. Ты знаешь, она дарит хороший сон и помогает набраться сил. Подожди, я принесу.
-Пей, - Харида протянула Лорисс чашку с настоем.
Лорисс взяла в руки теплую на ощупь чашку. По всему видать, Харида не пожалела травы. На дне светло-зеленого настоя виднелся осадок. Питье приятно согревало тело. Голова слегка закружилась, и Лорисс не заметила, как оказалась на лавке.
-Я просто хочу тебе помочь, - сквозь сон услышала она слова Хариды, - совсем немного помочь…
Глаза закрывались, а душа, стремительно набирая скорость, понеслась куда-то вдаль.
9
Она спит или бодрствует? Перед глазами на длинной золотой цепочке качается оскаленная морда волка - оберега от дурного глаза. Комната заполнена горящими свечами, сводящий с ума запах Желтой травы, а напротив - пугающее лицо Хариды. И всюду голоса, голоса - чудится, что комната заполнена людьми.
-…мама, я боюсь…
-…оставь его! Что ты делаешь, изверг!..
-…не так их много. Климент…
-…беги, Алинка, ты успеешь! Там нет никого…
-…зачем… зачем…
-…Я не уйду без тебя!
-…что-нибудь сделать, Фаина!
-…из-под земли достану…
Голоса затевают чехарду, затягивая Лорисс в черный круговорот. Где сон, где реальность? Лицо Хариды она видит глазами, или это ей снится? Голова так нестерпимо кружится, что зрачки не успевают подстраиваться под меняющуюся вокруг обстановку. Тошнота подступает к горлу, и Лорисс едва удерживает рвотный позыв.
-Мне плохо, Харида, - шепчет она.
-Я только хочу помочь, Вилена, только помочь…
Они вдвоем, откуда же столько людей?
-Выцветала трава, колосилась, время пришло - назад оборотилась, держу в руках зеркало, не нагляжусь, захочу - на себя оборочусь, то я прошу день-деньской и ночку темную, была ночь - стань день, был день - стань ночь, еще один месяц прочь, захотела я, попросилась - вот день оборотной стороной и поворотился, реку прошу - назад теки, что было - знать вели, слушала меня река - назад потекла, слушала меня ночь - полгода прочь, в зеркало смотри - что было зри…
-…не дури, девка!
-…мальца оставь, мальца…
-…его не спасти! Сама спасайся…
-…красотка, не отказался бы…
-….удавлю, гадину…
Комната проваливается в темное никуда. И оттуда, прямо из темноты наплывает, наваливается на Лорисс жаркий летний день.
Столб огня, в безветрии от крыши дома метнувшийся к самому небу. В ослепительном свете Гелиона воздух дрожит в призрачном мареве жара. Четкость возникшей картины пугает и завораживает.
По двору с тупой обреченностью носятся куры. Белый цыпленок с поломанным крылом и свернутой набок шеей в предсмертной агонии бьется у самого крыльца. Огромный кожаный сапог с обитым жестью носком наступает на комок из перьев, обстоятельно поворачиваясь туда-сюда.
Дотошный взгляд скользит выше, по короткой куртке с большой металлической пластиной - зерцалом - на груди. Потное от жара лицо с красными полукружьями нижних век перекошено в крике. Ворот распахнут, на загорелой шее блестит золотая цепь с подвешенным на ней оберегом - оскаленной мордой волка.
Сознание Лорисс вмешивается в происходящее: как может этот огромный человек, с короткими седыми волосами, с сильными руками, упертыми в бока, с жестким взглядом выцветших глаз, тот, кто привык отдавать приказы - бояться дурного глаза?
Лорисс благодарна видению за то, что ничего не слышит. То, что плывет перед ее глазами - пугает до сердечной дрожи. Она настолько ясно видит этого человека, что полумертвая от страха, забывает дышать - ей кажется, что он сейчас обернется к ней и скажет: а ты, Тьма возьми, что здесь делаешь?
