— Ну, тут сложно сказать, у каждого свое — один оказался не такой уж талантливый, у кого-то голос изменился, кто-то не смог выступать, один вырос слишком высоким, другая растолстела… Мало ли причин.
— А разве имеет значение рост и вес? — удивилась я.
— Если танцовщик или танцовщица — еще бы.
Я перебирала про себя ее слова, что-то еще меня удивило.
— Что значит — не смог выступать?
— Это когда в классе или на репетициях все хорошо получается, а на спектаклях — провал, ну, это вообще-то, редкость, хотя бывает.
— А разве ученики выступают? — спросила я. Это была новость — и она напугала…
— А зачем мы тут тогда нужны? — пожала плечами Стелла. — Конечно, первый и второй класс нечасто в спектакли берут, а потом обязательно. Главных ролей не дают, а второстепенные — почему бы нет. Им же это выгодно — например, бывают спектакли, где требуется множество артистов, вот хотя бы «Великий поход», там нужно изображать целую армию. Не держать же в труппе лишние несколько десятков артистов для одного спектакля, который два раза в месяц идет. А ученикам и не платят, к тому же. Так вот — если к старшим классам становится ясно, что ученик выступать не может — сразу отчисляют. Зато тех, кто до шестого класса дошел — тех сразу, как сдадут выпускные испытания, зачисляют в труппу. Ну да, что тут удивляться, иначе для чего нас тут учат — не для нашего же удовольствия.
Это надо было обдумать… выступать, перед всеми — даже подумать страшно. А отказаться нельзя, иначе, и правда, зачем тут станут держать. Как выйти на сцену перед всеми… страшно… но и интересно, как это будет?
После ужина дежурная воспитательница отвела нас в спальню и сказала:
— Я зайду через час. Все должны быть в постели к этому времени.
Я сложила свои учебники, которые оставила на столе в комнате для занятий и вернулась в спальню. Лилиана сидела на подоконнике и играла с куклой. Я посмотрела на нее — она ни на что не обращала внимания — и начала переодеваться ко сну.
Остальные девочки занимались своими делами, кто чем. Стелла сидела на кровати с книгой и, закручивая прядь волос вокруг пальца, что-то читала, проглатывая страницу за страницей. Несколько девочек ушли в комнату для занятий и шушукались там. Остальные, как и я, переодевались в ночные рубашки или расчесывали волосы перед сном. Лилиана болтала ногами, чуть не задевая туфельками мою подушку — окно с ее подоконником было около моей кровати. Я спокойно взяла ее за туфли и немного отодвинула. Она посмотрела на меня изумленно, потом вздохнула и слезла с подоконника. Прижала к себе куклу и пошла к своей кровати. Все это она сделала беззлобно, значит, болтала ногами не нарочно. Я подумала: любопытно было бы узнать, почему ее взяли учиться на танцовщицу, а не на актрису. Роста она была не очень высокого, немножко полновата — для танцовщицы, но необычной внешности — вьющиеся и пышные светлые волосы с золотистым оттенком, глаза орехового цвета. Наверно, ей все же лучше было бы стать актрисой.
Этот день был переполнен новыми знакомствами, впечатлениями… Я только и думала, чтобы отдохнуть. И вот, наконец, все угомонилось. Кто-то уже завернулся в одеяло с головой, а некоторые, как, видно всегда перед сном, секретничал, сидя вдвоем — втроем на чьей-нибудь кровати. Тийна, бледная светловолосая девочка, рассказывала что-то нескольких девочкам, взмахивая руками и делая страшные глаза. Обычно так рассказывают истории, которые считают интригующими и таинственными. Стелла оторвалась от чтения и пересела на кровать Лил.
— Хорошо, что тролль ушел, — сказала Стелла. — Поговорим на свободе.
— Кто это?
— Тролль? Да Тереол, — сказала она и презрительно дернула плечом, будто отмахиваясь.
— Неужели такая злая? — я не могла поверить в это, хотя мне она и не понравилась.
— Хуже прочих, кто из наших. А так-то… Нилль — это у нас каепи. Суетится, да и приврать начальству может, хотя и невредная. Ну, а госпожа Ширх — это фея.
— Фея? — засомневалась я. — Она, значит, очень добрая?
— Получше прочих двух, — непререкаемо заявила Стелла.
— А каепи…По — моему, они должны быть красивые и загадочные… тут не очень удачно придумано… хотя я не знаю, конечно…
— Да не мы это придумали, это уж так положено. У каждого класса по три воспитателя. Каждый имеет свое прозвище — одно из трех. Вот, допустим, в пятом классе тролль — госпожа Даэллия. Она-то, в общем, не такая уж злая, им повезло, но она хуже прочих, и поэтому — тролль. Это все идет с давних времен, традиция, а традиции нельзя нарушать.
— Понятно, — кивнула я, хотя такая классификация показалась мне сомнительной.
К положенному времени все лежали в своих постелях. Кто-то уже заснул, а мне не спалось. Когда дежурная воспитательница убрала свет в светильниках, она оставила только один газовый рожок, пригасив свет так, что язычок огня мерцал еле — еле. Первый раз я ночевала без мамы, в незнакомом месте, было очень тоскливо. Но зато в эту первую ночь, проведенную в училище, приснился яркий, необычный сон.
