Вокруг меня — низкие деревья, усеянные весенними цветами. Я качаюсь на деревянных качелях. Качели привешены к двум деревьями. Позади — холод и тень. Впереди — солнце. Качели ходят и ходят — из тени в свет, из холода в жаркий золотой круг. Я раскачиваюсь все сильнее, чтобы взлететь повыше и увидеть, что же там, впереди. Там только что-то синее и белое. Может быть, небо и облака? И мне вдруг кажется, что там ничего нет, совсем ничего, только синяя пропасть неба. И страшно, что отпущу веревки, и упаду. Но и хочется — отпустить, упасть, полететь!
Я проснулась утром от звона колокольчика и голоса госпожи Тереол и очень хорошо помнила свой сон, такой он был яркий и радостный. Тоски и грусти уже не было, за ночь они не то, что развеялись, но как-то притупились, появилось любопытство — как пойдет теперь моя жизнь, что будет сегодня… Стелла, одетая в утреннее платье, причесывалась.
— Иди скорее, умывайся, а то умывальники все займут.
Я встала и отправилась умываться, накинув теплую кофту. Девочки почти все встали, кто-то одевался, кто-то пересказывал друг другу сны, сидя на кровати в ночной рубашке. Вода в умывальнике была холодной, но я все же умылась.
Пожалуй, мне теперь даже было интересно — и какие тут учителя, и что дадут на завтрак, и какие в Театре дают спектакли. Может быть, потому что я увидела такой чудесный сон, а может, из-за того, что я немного подружилась с Лил и Стеллой и уже не совсем одна.
На завтрак была каша, не очень сладкая, и кофе с молоком. На уроках мне было легко — все, что сейчас они проходили, у нас в школе уже было, или, по крайней мере, мы изучали что-то близкое к этим темам. Утром снова занимались в танцклассе, и я так устала, что после обеда с удовольствием легла в кровать. До вечера не происходило ничего необычного, а вот вечером, после ужина, Стелла отозвала с сторону Лил и меня.
— Хотите, посмотрим новый спектакль?
— Хочу, — кивнула Лил и посмотрела на часы. — Пойдемте скорее.
— Но как? — меня эта идея просто поразила. — Билеты ведь такие дорогие, а в ученическую ложу нас не возьмут. Разве что попробовать на галерку, на стоячие места купить билеты, но…
Мне стало стыдно признаться, что у меня нет денег. У них-то, наверно, есть, раз они предлагают пойти в театр. Я заставила себя сказать:
— И даже если на галерку. Хоть там и дешево, но у меня все равно совсем нет денег.
Вот так. Пусть думают, что хотят. Стелла пожала плечами.
— Нет денег! Вот новость! Пошли. У нас тоже их нет.
Лил осмотрела себя со всех сторон и начала отряхивать подол платья. Но Стелла взяла ее за руку и потащила:
— Да перестань. Все равно испачкаешься, когда будешь лезть.
Я пошла за ними. Куда же мы идем, где будем пролезать? Любопытно…
Мы пробежали какой-то полутемный коридорчик, потом поднялись по пыльной винтовой лесенке. И вот — мы за кулисами, стоим дальнем углу, чтобы на нас не обращали внимания. Стелла сказала, что этот угол часто занят такими же любопытными, как мы, но сегодня нам повезло, и тут свободно. Есть еще одно место, добавила она, но уж совсем неудобное и пыльное, а тут — как в королевской ложе. Мне казалось, что в королевской ложе все-таки как-то иначе… но я все равно была взбудоражена и счастлива. За кулисами так… необычно… Чудной запах — декораций и красок, пудры и грима, пыли и духов. Актеры говорили полушепотом где-то сбоку, бегали по коридору от гримерных к выходу на сцену, сплетничали, смеялись, переругивались… А спектакль… даже не знаю, понравился ли он мне. Актеры в костюмах прошлого века, пышные юбки, высокие прически у дам, камзолы… Говорят громко и жеманно, а сюжет какой-то бестолковый. И все равно было интересно, ведь я ничего подобного не видела. У нас в Тальурге в основном ставили оперы, а если пьесы, то не с таким размахом, да и обычно это было переложение какой-нибудь известной книги. В середине второго действия Стелла потянула меня за рукав:
— Пора выбираться. Как раз успеем переодеться и лечь, чтобы никто не понял, куда мы ходили.
