– Тофно, у меня хофовый дом, вне тове нвафиться. Ваньше фто там выл их скуфали фопты, – радостно лыбился Плюх.
– Ты красиво говорить? Может меня научить.
– Ну, это мы с фадостью, только в нафе вфемя уфиться надо бытфо, инафе сфедят, – поднял палец Плюх.
В подъезде какого-то дома на одном из этажей сверкала поломанная лазерная голографическая установка. На несколько секунд она пыталась загореться, но не получилось. Подъем наверх казался бесконечным. И лишь Плюх, что привык к подобным восхождениям, улыбался глядя на нас. И терпеливо ждал глядя на дрожь коленей, которая возникла то у меня, то у Зети.
На крыше высились непонятные огромные установки кондиционеров и спутниковых тарелок. Из открытых их щелей доносились непонятные мертвые звуки. Наверху все гораздо чище, чем внизу.
Длинный железный баннер с надписью «Пей Джоку – колу» соединял крыши двух близлежащих домов. А внизу сосала чернотой высота.
– Ты шутишь что ли? – возразил старик.
– Это лефко, – засмеялся Плюх – Вот смотфите. И паренек легкостью взбежал на середину баннера. – Вот видите. Могу попрыгать, дафе.
Старик снял ремень с брюк и обмотал ее поперек пояса Фью. Вместе с девочкой они направились по необычному мосту. Каждый шаг старик ступал осторожно и закусив губу.
– Смотри перед собой Фью, – крикнул он. Девочка, впрочем, выглядела более невозмутимой, нежели профессор. Тем более, что даже мы видели, что баннер выгибается под их весом.
Далее на баннер ступила Зети. Девушка глядела перед собой с омертвевшим лицом, а Ука перебежал быстро с расширенными от ужаса глазами. Он упал на другую сторону и счастливо засмеялся, закрыв глаза. Остался только я. Мои товарищи подбодряли меня, так же как делал до этого во время их перехода. Едва я ступил на мост, как он прогнулся, и чернота потянула за мои ослабевшие колени.
– Смотри в глаза, – крикнул старик. – Не торопись.
Я словно очнувшись, взглянул на другую сторону, где на меня пялились полдюжины знакомых глаз. Их свечение придало мне сил. Аккуратно ступая, я направился вперед. В какой-то момент баннер крякнул под моим весом, отчего меня буквально парализовало. Эхо побежало вдаль и куда-то вниз, отозвавшись криком внизу.
Однако через некоторое время нам вновь пришлось снова переходить через здания по хлипкому мосту. На этот раз по железной лестнице, поверх которой накинута сетка. В этот раз переход оказался более легким.
Чем дальше отряд продвигался к центру, тем безопаснее становилось. И вот, наконец, мосты превратились в бульварные проспекты. На встречу попадались люди. Какой-то старик в шапке пилота и обезображенным лицом нес навстречу нам курицу. Женщина несла грудничка и держала за руку белокурого мальчика с испачканным лицом. Она смотрела строго и недоверчиво.
– Здрасьте, – кивнул ей старик. – Хорошая погода, не правда ли?
Женщина в ответ дернула мальчика и поспешила дальше по своим делам. В какой-то момент мосты превратились в роскошные железные конструкции, где можно смело плясать. На таких мостах кучковались парни. Некоторые стояли, облокотившись о перила и курили, смахивая махорку вниз. Некоторые при этом умудрялись смеяться.
– Сефодня базафный день, – объяснил Плюх.
– А где базар?– поинтересовался старик.
– А вот и он, – весело хмыкнул парень.
Крыша какого-то приземистого здания буквально потонуло в огромном количестве народа. Кто-то играл в карты на грязных бочках, кто-то торговал курятиной. Выделялся большой помост, на котором стояли люди. Красивые молодые женщины и мужчины. Разных цветов кожи. На шее у них висели таблички «Продается». Прямо возле помоста человек жарил шашлыки.
Возле помоста стояла кучка людей – серебристые куртки, черные монохромные сапоги и черные очки. Они подходили и осматривали людей.
– У вас тут рабство что ли? – не поверил старик. Он ударил кулаком легко Плюха в живот.
Тот испуганно оглянулся.
– Ну да мама же гофофила, или не гофофила. За долги, или если вы не мофете заплатить пофлину на плофивание, то становитесь фабом пфефекта. Вам ставят клеймо.
Профессор повернулся к толпе.
– Кстати, а сколько стоит бензин, кто знает?
– Бензин, вот он продает, – работорговец в очках показал на толстяка рядом, поедающего орешки в кульке.
– Сто литров за один паскуаль, – подал голос толстяк.
– Ну и цены у вас, – возмутился старик. – Ладно, пойдемьте, посмотрим дальше.
Возле помоста с рабами покупатели на нас оглянулись. Один из них смуглый парень, приспустив круглые очки, посмотрев на старика поинтересовался.
– Хочешь купить товар или привел свой?
– Нет, – покачал головой старик. – Просто я путешественник. Мимо проезжал. И мне просто на секунду стало интересно, что за безобразие вы тут творите. Вообще, как это можно взять и сделать человека рабом? Кто вообще, из вас это придумал?
В толпе раздались смешки. К помосту начали стягиваться люди. Люди поняли, что сейчас начнется шоу.
– Профессор можно вас на минуточку? – воскликнул я, отвлекая старика в сторону.
– Чего тебе неуч?
– Давайте не будем нарываться на конфликт, нам никакого дела до их порядков.
– Успокойся щегол, я просто выскажу, что о них думаю.
