А теперь? Теперь от него просили невозможного — играть кого то другого. Играть, а не воевать с открытым забралом. Например, насиловать эту девочку, чтобы она его боялась, манипулировать вампирами ради целей Асмодея и его Повелителя. Изгой не привык к этому. Только Асмодей знал куда надавить, он ясно дал понять Изгою, что незаменимых нет. Он вернул Миху, а это означало, что в армии карателей есть лишний. А кто этот лишний покажет время. Им запросто может оказаться Изгой и если Асмодей поймет, что Мстислав не справляется с заданием — он не задумываясь даст приказ об уничтожении.
Мстислав ударил кулаком по стене, и та треснула, расползаясь тонкими паутинками в разные стороны. Он сделает это. Он не человек и ему наплевать на чужие чувства. Он прежде всего Палач и это его работа… Или им обоим несдобровать, если Асмодей решит, что они не справятся с заданием — дважды думать не будет. Для Дианы лучше стать любовницей Изгоя, чем жертвой демона. Другого варианта нет, и не будет. Мстислав дурак, если хоть на минуту позволил себе думать иначе. У карателя нет чувств, нет эмоций. Так должен думать Асмодей, нет, не думать — проклятый демон не должен в этом сомневаться ни на секунду.
Изгой вышел из залы и уже через секунду стоял у спальни Дианы. Он заставит ее бояться, и она подчинится ему. У нее нет выбора, и у него тоже.
Он монстр и смертная должна об этом помнить всегда. Иначе она узнает, каким чудовищем может быть сам Асмодей. Уж лучше пусть это будет Изгой.
Мстислав постоял несколько секунд у дверей, а потом посмотрел на распахнутое в коридоре окно.
Уже через мгновение он стоял на подоконнике. Прокрался по крыше и проник в спальню Дианы через окно.
Девушка не закричала когда увидела его за легкой гардиной. Она лишь вздрогнула и выронила расческу.
Одним легким прыжком Изгой отсек ей пути к отступлению, решив что она сейчас рванет к двери. Но он ошибся, Диана и не думала бежать, она смотрела на него и не шевелилась. И он вспомнил, как вампир действует на простых смертных. Он мог заставить ее сделать все что угодно только усилием воли, Диана бессильна перед ним. Ему не нужно ее насиловать — он может ей приказать. Приказать все что угодно и она покорится. Но это хуже насилия. Это подло. Это насилие над ее волей. Для Изгоя это слишком. Он привык воевать. Бить, кромсать, уничтожать, а не опутывать и околдовывать. Он не обычный вампир, ему чужды эти глупые игры. И он не будет играть. Он будет самим собой.
Дьявол, до чего же трудно это сделать. Почему она молчит? Почему не кричит и не бьется в истерике? Почему не пытается сбежать? Почему, дьявол ее раздери, она не дает ему повод наброситься на себя?
Он вспомнил, как ее губы нежно касались его губ и вздрогнул. Ему не нравилась эта игра. Он хотел разозлиться, набросится на нее и смять, раздавить, но не мог.
***
Когда дверь в спальню распахнулась, я вскрикнула от неожиданности. Изгой стоял на пороге, и меня ужаснуло выражение его лица. Оно походило на маску. Ни одной эмоции и твердая решимость. Изгой сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как сердце пропустило удар. А ведь я думала об этом, я даже хотела, чтобы он ко мне прикоснулся. Я представляла себе, как он меня поцелует, по–настоящему, поцелует так, как никто и никогда не целовал. Представляла, как его жесткие губы сомнут мой рот, а руки будут сжимать мое тело. Только сейчас это совсем не походило на мои фантазии. Особенно после того как он бросил мне безразличное:
— Раздевайся.
Как рабыне или бесхребетной подстилке, которой можно приказывать. Я отшатнулась от него и увидела ледяную усмешку на красивых порочных губах.
— Я сказал — снимай свои тряпки и ложись на постель. Не будешь дергаться, все произойдет быстро и не больно.
— Не надо…, — глупая и бесполезная просьба. Жалкая попытка предотвратить то. Что миновать уже было невозможно.
Он, осмотрел меня с ног до головы и вдруг резко разорвал корсаж моего платья до пояса. Я вскрикнула, хотела прикрыться, но он схватил меня за руки, и я увидела, как он смотрит на мою грудь. Как тогда, в ванной. Соски напряглись под его взглядом, несмотря на ужас, сковывающий мое тело. Пронзительной вспышкой взорвалась догадка — он пришел меня взять. Силой. Сегодня. Сейчас. От ужаса затряслись колени, я боялась пошевелиться. Если начну сопротивляться — он меня убьет?
Я снова попыталась прикрыться.
— Руки убери — скомандовал он и его глаза холодно блеснули.
— Пожалуйста, — прошептала я, меня трясло как в лихорадке.
Изгой подхватил меня за талию и швырнул на постель. Я закричала, попыталась перекатиться на бок и сбежать к двери, но он припечатал меня к матрасу и навис надо мной как каменная глыба. Мне стало страшно, жутко. От неминуемости того, что сейчас произойдет. Мне с ним не справиться. Словно в ответ на мои хаотичные мысли он властно сказал:
— Не дергайся. Если будешь лежать смирно, все произойдет быстро и не так уж больно.
А вдруг он решил убить меня? Задушить или загрызть? Я смотрела на него расширенными от ужаса глазами.
