— Вот и хорошо, а теперь вытрем слезки и пойдем смотреть, что я привез тебе из Европы. Милая, позвони Фэй. Пусть поговорит с Камиллой. Пусть послушает про ее видения или увидит их на расстоянии.
Изгой смотрел, как Диана ловко преодолевает препятствия, которые он соорудил для нее еще днем. Лес превратился в тренировочный полигон с различными ловушками. Диана, как маленькая гибкая кошка. Легкая и невесомая. В черном тренинге и короткой кожаной куртке. Стройная тонкая. Поразительная грация для человека. Она не попалась ни в одну ловушку. Ловко преодолела несколько метров глубоких рвов присыпанных ветвями. Честно говоря он ожидал нытья, сломанных костей и вообще полного непонимая с ее стороны, но она поддавалась дрессировке. Словно пластелин, позволяла лепить из себя то, что он желал видеть. Диана восхищала его все больше. И дело не только во внешности, хотя чем дольше он смотрел на нее, тем больше ему казалось. Что смертная очень красива. Его в ней завораживало все нчиная с ее огромных золотистых глаз и заканчивая длинными каштановыми волосами. А ее тело будоражило похлеще чем запах крови врага. Он уже привык, что рядом с ней его постоянно мучит физический голод, а плоть неумолимо требует развязки, которую он так и не получил. Сейчас Палач следовал за Дианой, готовый подстраховать, подхватить и не дать упасть. Но его помощь не понадобилась. Диана справлялась сама. Хотя Изгой понимал, что эти тренировки лишь могут помочь, но не спасут ее ни от одного вампира. Тем более, от умного и древнего. Даже трюк с запутыванием следов не поможет. Тем более Диана и понятия не имеет, во что он ее впутывает. Скорей всего в живых она не останется. При любом исходе задания. В обоих случаях ее ждет смерть. Если они провалятся — ее растерзают вампиры, а если все удастся, сам Изгой должен будет избавиться от свидетеля. Асмодей не позволит оставить ее в живых если только…Если только Изгой не обратит Диану, но тогда он сам будет вне закона. Такие как он не имеют право обращать. Он не может создать еще одного воина тьмы, а именно в такую превратится Диана, если он ее обратит. Это запрещено темными законами. Но тогда на них объявят охоту сами демоны. Изгой нахмурился. А ведь он ищет способы уберечь ее от смерти. Да, ищет, и лгать самому себе, что это временно или просто жалость, уже бесполезно. Девчонка плотно засела в его жизни и он уже не представлял как раньше обходился без общения.
Внезапно у него потемнело в глазах от резкой боли, и он упал на колени. Изгой со всех сил старался не закричать. Кожа на ладонях вздулась, задымилась, и огненное кольцо сожгло кожу до мяса. Изгой смотрел на дрожащие руки и ждал. На лбу вздулись вены от неимоверного усилия сдержать дикий вопль. Скоро появятся координаты встречи с Асмодеем. Это что то срочное, раз он вызывает его таким способом. Буквы запылали и погасли, оставляя черные следы, по ладоням стекала кровь и капала на снег. Асмодей любит таким образом ставить его на колени. Наверняка смакует каждую секунду, когда может причинить ему боль. Он не заметил, как Диана подошла ближе. Настолько сильно пекло горящие ладони, что запах собственного горелого мяса заглушил запах ее тела. Он скорее угадывал, чем видел, что она стоит рядом. Она уже видела это несколько месяцев назад, когда они только познакомились и сейчас, молча, смотрела на него. Изгой перестал дрожать. Боль медленно отступала. Девушка присела рядом, как и в прошлый раз, а потом вдруг взяла его руки в свои. Это было неожиданно. Реакция была мгновенной — Изгой захотел отшвырнуть ее от себя. Слишком невыносимой стала боль, но ее прохладные пальчики были настолько нежными, что он не смог, даже наоборот. Когда девушка касалась его воспаленной, горячей кожи это приносило облегчение. Диана взяла горсть снега и осторожно вытерла кровь с его ладоней, а потом приложила к ранам. Обжигающий, резкий холод притупил боль, и Изгой посмотрел на девушку. От ее взгляда сердце пропустило пару ударов. На него еще никогда и никто так не смотрел. Нет, это была не жалость. Его поразило то, что он увидел в ее взгляде. Ей, словно, тоже было больно. Вместе с ним. Изгой судорожно глотнул воздух, а сердце начало биться все быстрее и быстрее. В золотистых глазах смертной блеснули слезы и она тихо прошептала:
— Тебе очень больно да?
