Асмодей поддел маслину вилкой и отправил в рот. На его лице истинное удовольствие гурмана. Весь такой чистенький, прилизанный в белой накрахмаленной рубашке, жилетке и при галстуке.
— Ты или твоя маленькая любовница? К чему ты ее готовишь? К встрече с вампирами?
Изгой осторожно поставил бокал с виски на светло–голубую шелковую скатерть.
— Мне нужно было время. С каких пор ты интересуешься тем, как я готовлюсь к заданию? По–моему я всегда выполнял то, что от меня требуется без провалов и ошибок.
— С тех пор, как позволил тебе своевольничать, Мстислав. Ты оставил свидетельницу в живых. Мне это не нравится, но я закрыл на это глаза, более того я даже нашел ей применение и не заставил тебя убить ее. Мне интересно как твоя игрушка справится с очень важным для меня заданием?
Демон давил на Изгоя психологически, а тот хорошо изучил стратегию хозяина. Не выйдет. Сейчас Изгоя довольно трудно поддеть. Он уже не тот кем был пятьсот лет назад и сам Асмодей вряд ли подозревает, что Изгой уже давно его не боится.
— Она справляется. Тебе не о чем беспокоится.
— Но судя по тому, что тебе требуется еще время не так уж она и справляется. Может, изменим кое что и уберем девчонку? Ты отдашь ее мне, если сам не можешь убить, и выполнишь все в одиночку? Как в старые добрые времена? А я пока развлекусь с твоей малышкой. Эх, давно не трахал человеческих женщин. Кстати, она уже женщина, Изгой?
Изгой оставался невозмутимым, лишь пальцы непроизвольно сжали бокал сильнее. От Асмодея это не укрылось и он снова ядовито улыбнулся.
— Мы выполним задание в срок. Моего слова тебе достаточно?
Глаза Палача вспыхнули, а зрачки превратились в тонкие полоски.
— Достаточно. Твоего слова, Мстислав, вполне достаточно.
Асмодей подозвал официанта и что то шепнул ему на ухо, а потом его длинный язык обвел мочку парнишки и скользнул вовнутрь. Изгой отвел глаза. Асмодей всеяден. Для него не имел значения пол его человеческих жертв и мимолетных любовников.
Когда официант отошел от столика Асмодей наклонился чуть вперед и поставил на скатерть маленький пузырек.
— Вот это подсыплешь девчонке Мокану, их маленькой ведьме. Каждый день по–немногу.
Изгой накрыл пузырек рукой и подвинул обратно к Асмодею.
— Я не буду этого делать.
Асмодей улыбнулся хищно, плотоядно, раздвоенный язык скользнул по губам. Казалось, его забавлял этот разговор. Он поправил волосы за ухо, снял очки. И очень тихо и вкрадчиво сказал:
— Ты будешь делать то, что я тебе прикажу. Или ты забыл кто я для тебя? Забыл о нашей сделке?
Изгой невозмутимо откинулся на спинку кресла и отпил виски.
— Не забыл. Только приговор можно вынести зрелым бессмертным достигшим совершеннолетия. То есть, способным нарушать наши законы и быть наказанными по всей строгости. Совершеннолетия рожденный вампир достигает лишь в шестнадцать лет. А девчонке шесть, если я не ошибаюсь. Приходи ко мне с этим заданием через десять лет, и я его выполню. Я не воюю с детьми. Если об этом узнает Верховный Суд …
Асмодей прищурил глаза, и его зрачки загорелись изнутри как маленькие факелы.
— Верховный Суд узнает об этом, если им сообщат.
— Ну, я как верный исполнитель их воли, просто обязан доложить о столь серьезном нарушении.
Изгой невозмутимо отпил виски и откинулся на спинку кресла.
— Ты ведешь со мной странную игру, Изгой и мне это не нравится.
По лицу Асмодея пробежали тонкие змейки черных вен, словно кожа покрылась паутиной. Изгой смело посмотрел демону в глаза и спокойно ответил:
— А мне не нравится, что ты забываешь — я не детоубийца, а Палач. Я не один из твоих псов, которым ты поручаешь свои грязные делишки. Я — воин, я — солдат и выполняю приказ об уничтожении врага. Ребенок не может быть моим врагом. Поручи это кому то другому. А я выполню свою часть задания. Я просто не буду тебе мешать. Тебе ведь нужна информация. За ней ты посылаешь меня туда. Ты хотел доказательства, что Черные львы скрывают от Повелителя некую тайну? Тебе нужно убрать Николаса и Марианну Мокану? Этим я и займусь. Все остальное пусть выполняют твои слуги.
— Ты тоже мой слуга, — прошипел Асмодей, и на секунду его лицо изменилось, превратилось в страшную маску, с оскаленным ртом и мертвыми глазницами. Появился запах разлагающихся тел.
— Нет, я контрактник и срок моего контракта подходит к концу. Кстати ты все еще не выполнил своего обещания.
Лицо Асмодея оживилось, он вдруг мило улыбнулся.
— Ну почему ты решил, что я не выполнил. Я многое разузнал для тебя Изгой. Я всегда забочусь о своих воинах. Я хотел повременить с этим, но я расскажу тебе сейчас.
Асмодей наклонился к Изгою снова. Теперь в его глазах, снова ставших человеческими, появилось участие, понимание, жалость. Изгою этот взгляд не понравился. Он слишком хорошо знал Асмодея. Демон сейчас больно его ударит. Очень больно. Вот почему он такой участливый — у него есть своя бомба для Изгоя, и приготовил он ее очень давно, берег для подходящего момента и этот момент настал. Сегодня. Сейчас.
