Стоило Эндрю прикончить свою сигарету, как задняя дверь комплекса открылась. Перед нами вырос взлохмаченный, но весьма довольный Джим.
– Ой, кто это… – скорчил одну из своих привычных гримас мой друг. – Это что, мой квартирант – мистер Дуглас?
– Твой лучший квартирант! Лучший! – тут же позабыв о внутренних переживаниях, весело отозвался я.
Парень подошел к нам с Паккардом и пожал руки каждому поочередно. Мы со сценаристом подвинулись, уступая новоприбывшему коллеге немного места.
– Опять замышляете захват… – шутливострадальчески замычал товарищ. – Отберете мои любимые уголки на аллее… Знаю я вас…
– В этот раз тебе повезло! – творец хлопнул в ладони. – Мы выбрали других жертв.
– Чудо! – Джим карикатурно возвел руки к небесам. – Чудо произошло! Никаких дурацких заброшенных особняков и страшных лавочек!
Я незаметно пнул друга по ноге, чувствуя, как в моей голове непроизвольно всплывают болезненные воспоминания. Не хватало только, чтобы сейчас Эндрю зацепился за бездумную болтовню старшего гейм-мастера и начал свой допрос.
Не то чтобы нам действительно было что скрывать. Просто ворошить все это было действительно неприятно. Что больше всего причиняло дискомфорт, уже и не разобрать: то ли авария и доктор Константин, то ли – вранье Иви.
– Ну, гхм, и ладно, – криво перевел тему главный в квестовом клубе. – Малой, признавайся, не начал ли ты распродавать мои вещи?!
– Еще нет, – умело отбился я с ехидной улыбкой. – Но как только надумаю, ценники с тобой согласую.
– Да уж, пожалуйста… – закивал друг, а потом спохватился и завопил: – То есть никакого пожалуйста, нельзя так делать!!!
Джим по-прежнему любил устраивать театральное представление из ничего. И, несмотря на всю абсурдность его выходок, я мог только порадоваться этому – таким и должен быть наш старший гейм-мастер. Шумным, придурковатым и, главное, здоровым. Он много раз повторял мне, что не считает меня или кого-либо еще виновным в этой дурацкой аварии, но страшные сны про худшие исходы его столкновения с автомобилем продолжали терзать меня по ночам.
– Как Энни? – дежурно брякнул я, вспоминая о том, что именно такие беседы обычно ведут близкие.
– Ты что, агент Купер?[30] – гоготнул Эндрю, все еще соседствующий с нами на курилке.
– Энни – это его девушка, вообще-то, – мое объяснение звучало довольно чинно, наверное, в душе я гордился тем, что теперь обладаю этой информацией.
– Энни и была девушкой агента Купера, балда, – продолжал издеваться Паккард.
– Ничего не хочу сказать, но еще никто не видел меня и Купера в одном и том же месте одновременно, – гордо отшутился мой друг. – Но у нас все хорошо, спасибо. Если ты переживаешь, что мы поссорились и я въеду обратно, то пока не стоит, малой.
Я прыснул и покачал головой. В том, что фраза Джима опять напомнила мне о мистере О, который говорил то же самое о себе и Германе, признаваться было стыдно.
Мои пальцы начало покалывать – казалось, что на улице без верхней одежды мы уже достаточно задержались. Я сунул обе ладони в карманы бомбера и поднялся с лавки первым:
– Ну что ж, господа. Приятно было лицезреть вас обоих, однако, пора возвращаться к работе!
– Будут вопросы по плееру и кассетам – набери мне, – кивнул мне напоследок Эндрю.
– Хотя бы комиксы не вздумай сбагрить… – вновь картинно заскулил Джим.
Попрощавшись с коллегами, я зашагал в сторону задней лестницы, решив сократить путь в офис привычным для меня путем. Оказавшись внутри, я стал подниматься, не торопясь, плавно погружаясь в размышления, далекие от того, что обычно заполняло мое сознание.
К конечностям постепенно возвращалась чувствительность. Я пошевелил левой рукой в кармане, укладывая смартфон поглубже, и вдруг нащупал что-то маленькое и мягкое. Переложив гаджет в джинсы, я вновь нырнул ладонью в бомбер и выудил оттуда кусочек ваты, которой обрабатывал Оуэну лицо после разборок с доктором Константином.
Внезапно пространство вокруг меня стало сужаться. Воздух, как в последней истории, рассказанной мне Джереми, накалился до предела, не давая возможности вдохнуть. Неведомая паника захватывала разум и тело, заставляла руки вновь неметь, но теперь совсем не от весеннего ветра.
Для того, чтобы победить паническую атаку, нужно было разобраться в ее предпосылках.
Последний раз, в одиночестве, я оказывался на этой лестнице, когда пытался догнать бестелесный призрак Германа, а доктор Константин общался со мной по телефону, перерывая архивы на предмет любой полезной информации о наследнике Бодрийяров. Тем временем он сам собственной персоной находился в нескольких метрах от меня и присутствовал на бессмысленной вечеринке, которую организовало начальство в честь успешного завершения проекта.
Ничего подозрительного. Все, что происходило тогда, было разобрано по полочкам и больше не представляло никакого интереса.
Я заставил себя шевельнуться и опустился на ступени, прислонившись лбом к прохладной стене. Думать было тяжело, но крайне необходимо. Вспоминать. Скорее. Что могло так взбудоражить мой мозг?
