Этой несчастной ваткой я стирал кровь после того, как психотерапевт обрушил на мистера О ответный удар. Последний влепил наглецу за непростительные слова… Но что же там было такого? В них ли было дело?
Зажмурившись, я пытался восстановить диалог по памяти. Но такие мелочи отследить было по-настоящему сложно. Бодрийяры, ненужная информация от мамы Джереми, слезы Иви, переживания, стресс… К черту все это! Что сказал мой бывший мозгоправ?!
Я распахнул глаза.
Вот оно.
Доктор Константин успел узнать намного больше с тех пор, как мы последний раз погружались в тему прошлого этой сумасшедшей семейки совместно. Стоило догадаться. Ведь он был крайне обеспокоен тем, что я решил общаться и видеться с Джереми, и резко сменил свою позицию по отношению ко мне. Это было странным для любого здорового человека, а уж для мужчины его возраста и профессии – представлялось настоящим нонсенсом.
Но могло ли сложиться так, что его находки отображали лишь ту же информацию, что я уже успел узнать лично? Спросить напрямую я точно не мог. И не хотел, по-прежнему. Даже если у врача действительно был повод за меня бояться, палку он точно перегибал.
Нужно вернуться к первой части фразы.
Значит, речь шла о Реймонде. Но что мы знали об отношениях дяди и племянника? Мальчишка появился на свет при ощутимой помощи Германа, а дальше, как говорил мне Оуэн, я обо всем узнал сам.
Вспомнить о содержимом дневника маленького Бодрийяра было и то сложнее, но я предпочел попытаться.
Он писал о том, что Ангелина забирала у него тетрадку, о том, что они виделись с родственником-изгоем тайно, о том, что был у него в гостях, а затем:
Огромными буквами. После – большое количество завитушек, которые я и сам рисую от нервного напряжения.
Еще через несколько страниц – переезд к дяде. Сначала все было хорошо, но чуть позже последний заболел и гонял его по ночам. Мальчик нашел роковой способ решения проблемы, но не сразу. Он боялся, жутко боялся и однажды написал что-то очень страшное! Это был размашистый почерк, занимавший всю страницу.
С ужасом я вынырнул из своего подсознания, чувствуя, как кружится голова. Сердце постепенно выравнивало свой ритм, и я попробовал вдохнуть полной грудью. Легче. Но только физически.
Я еще никогда не был так благодарен своему богатому воображению. Оказывается, я мог использовать его не только для бесцельных блужданий по осколкам мрачных фантазий. Я мог доставать оттуда потерянную информацию, анализировать ее и тем самым спасать самого себя. Рик однажды шутил на тему того, что мой единственный и неоспоримый плюс – это хорошая память. Восстанавливать устные договоренности, фиксировать в чертогах разума цены, уметь вытаскивать все это в момент, когда стресс превозмогает мое естество.
Переживания, наконец, вытолкнули из меня то, что не билось с полученными от Мистера Буквы данными и продолжало терзать сознание.
Стоило поспешить. Рабочий день закончится быстро, если я займу себя делом, а после меня ждал тревожный вечер выяснения обстоятельств.
С открытием коробки
Эпизод на лестнице прямо намекал мне на то, что мест, в которых мой разум активировал дополненную реальность, теперь стоило избегать. Поэтому возвращаться домой на метро я не решился.
В такси я продолжал просматривать объявления с плеерами на сайте б/у скупки, масштабировав задачу по поиску до нескольких пунктов. Теперь, кроме древнего гаджета и кассет, я искал перчатку Фредди, его шляпу и романы для юных девиц, датированные не позднее, чем восемьдесят девятым годом.
Я думал о том, что хочу попасть домой поскорее, весь день напролет, но теперь, когда до общежития оставалось всего пару километров, мое одержимое желание раскрыть коробку от Джереми откатывалось назад и превращалось в абсолютно противоположное чувство. Работа теперь, к счастью, не была связана с центральным хоррор-сюжетом моей жизни, а потому действительно могла отвлечь меня от вернувшегося роя мыслей. Хотя бы ненадолго.
