– Ну что же, как идут дела? – с наигранной вежливостью интересовалась красавица. – Предполагаю, что на самом деле все в порядке, потому как за этот месяц все наши поставки окупились более чем в два раза.
– Я очень рад, – солгал Герман, хорошо скрывая свою неприязнь к нынешней главе «Фармации Б.» – Однако хотел попросить вас о чем-то, что вы, наверняка сочтете неуместным.
– С превеликим удовольствием выслушаю, – пела женщина, достав свой тоненький веер из рукава платья. – К детям Николаса я отношусь с большим уважением, знаешь ли.
Неужели его рискованные предположения были абсолютно верны?
– Тогда… – тяжело вздохнув, Бодрийяр-старший склонил голову перед женщиной и тихо проговорил: – Я хочу попросить вас о прекращении моей деятельности. И едва ли это можно назвать просьбой. Я молю вас об этом, миссис Доусон.
Губы женщины превратились в тонкую полоску, а элегантный аксессуар выброшен в сторону, уступая место властной позе – рукам, плотно скрещенным на груди.
– Ты не понимаешь, о чем молишь, Герман, – сухо отрезала она. – Поддержание доброго имени твоих почивших отца и брата должно продолжаться. О том, чтобы дать тебе бросить миссию, не может быть и речи.
– Я… ожидал такого ответа, – хозяин дома облизнул пересохшие губы. – Но, прошу вас понять, что я молю о свободе не без причины. Реймонд… Он многое пережил. Ему очень нужен взрослый, который сможет его защитить.
– Никто и не требовал от тебя покидать дом, – Эмили недобро прищурилась. – Ты находишься подле своего ненаглядного мальчика постоянно. Чего еще тебе не хватает? Или ты хочешь лишиться жалованья, на которое вы втроем так славно живете? Доподлинно известно, что отец не оставил тебе ни гроша.
– Безмерно благодарен за эту возможность, – мужчина выдохнул, отводя взгляд. Здесь Доусон была права – единственные деньги, что пустил в наследие отец, принадлежали Валериану, а затем перешли матери, которой приходилось доживать свой век в одиночку. – Однако, я убежден, что мальчику необходим правильный пример. Уже сейчас он страдает от кошмаров, и я бы не хотел становиться одним из них наяву. Если с ним что-то случится, пострадает будущее нашего дела, потому как он – единственный наследник Бодрийяров.
