Но как бы я не спешил, в одном не сомневался — к ужину не успеть, а значит, в лучшем случае придётся простоять в углу до полуночи. Это если наказания не добавит отец. Но мне же исполнилось пятнадцать дюжину дней назад! Конечно, среди братьев я всё равно остаюсь младшим, но хотя бы сестричку опередил. На лицо невольно наползла улыбка, когда перед мысленным взором возникли карие глаза, вьющиеся каштановые волосы и задорно задранный нос. Мне одному из всех детей достались зелёные, мамины глаза.
Мечтательность едва не стоила мне передних зубов. Я ударился о ветку, зацепился за корень и полетел носом вперёд, благо успел руки выставить. Пришлось искать посох. Он сделан из чёрного дерева, а с вершины спускаются шесть переплетающихся линий. Узор вырезан не до конца, отец всё пытается закончить, но я постоянно забираю его с собой на прогулки.
Посох выше меня и толщиной с руку, но очень лёгкий. Наверняка обошёлся не дёшево, отец как-то упомянул, что древесину привезли из самого Мокруне. На ворчания матери о цене он только отмахнулся, мол, пятнадцать лет не каждый день исполняется, а такая покупка прослужит не один десяток лет.
Впереди показался просвет. Наконец-то! Я уж подумал, лес решил оставить меня у себя. Поговаривали, порой так случается. Люди уходят и не возвращаются.
Когда отец приехал сюда и собирался построить дом, он поставил палатку у леса, собираясь нарубить дерева. Россказням местных он не поверил ни на грош. Но после первой же ночи передумал. Почему — так никому и не объяснил, но это единственный раз, когда он отказался от задуманного.
Деревья расступились, и передо мной возникла поляна, поросшая свежей травой. Я поднял голову и увидел первые звёзды. По небу ползли белые облачка, породившие мелкую морось. Другие сюда не добираются, всё отгоняет плетение вокруг вулкана.
Глубоко вздохнул. Тут тоже не было ветра, и я увидел вдалеке тоненькую струйку дыма. А вдруг мама решила пожалеть меня и придержать ужин горячим? От этой мысли рот мгновенно наполнился слюной. Последний раз я ел на рассвете.
Я повернулся к лесу, поклонился, прощаясь на сегодня. Стволы деревьев тянулись вверх на сотни локтей. Они походили на башни замков. Несколько раз мы ездили в Вердил, тогда удалось разглядеть лишь остроконечные шпили и развевающиеся знамёна с фениксом, но я видел картинки в книжках.
Одёрнув себя от размышлений, припустил к дому. Дышалось легко, волосы растрепались, и я закрыл глаза. В лесу такое непозволительно, но тут, в холмах, нет вездесущих веток и кореньев под ногами.
Я так замечтался о горячем ужине, что услышал топот копыт, когда он зазвучал совсем близко. Поблизости нет никаких деревень или дорог — никто не хочет селиться рядом с лесом — и прежде мне никто не встречался в здешних местах.
Я поднялся на очередной холм и огляделся. Пятеро всадников быстро приближались. В сумерках не удавалось разглядеть деталей одежды, только её цвет — чёрный. Такой же, как и у коней. Мне вдруг подумалось, что намерения у такой компании не могут быть добрые, а потому я развернулся и побежал обратно в лес. Искать там кого-либо гиблое дело, порой сделаешь два шага вглубь, оглянешься, а вокруг сплошь деревья.
Но не успел пробежать и пару десятков шагов, как всадники нагнали меня и один подхватил за шиворот, словно котёнка. Я попытался ударить его посохом, но он лишь хохотнул и швырнул меня на землю.
— Вы посмотрите, он ещё дерётся!
Остальные разразились дружным гоготом.
Меня протащило по мягкой траве шагов пять. Когда поднялся, всадники уже окружили меня и нависали чёрными тенями. У стражников Вердила доспехи сверкали, а остриями алебард можно было пускать зайчики. А вот у окружившей пятёрки кольчуги прятались под рубахами, и только зловеще позвякивали, да и ножны выглядели потрёпанными.
— Ну вот, все в сборе, — произнёс другой всадник. — Хватай его и поехали.
Первый, всё ещё улыбающейся своей шутке, взглянул на меня.
— А ну-ка полезай на лошадь, пока я тебе все зубы не выбил, — с дружелюбной улыбкой произнёс он, положив ладонь на рукоять меча.
Меня бросило в холодный пот. С тоской оглянулся на такой далёкий лес. Нечего и думать пробежать пару сотен шагов быстрее лошадей.
— Что вам надо? — Я попытался говорить спокойно, но голос сорвался на визг. Двое позади меня насмешливо фыркнули, ещё один расхохотался.
— Скоро узнаешь, — пообещал уже не улыбающийся всадник, вытащив меч на ладонь. — Ну же, второй раз повторять не стану.
Я опасливо посмотрел на широкое лезвие и осторожно приблизился к лошади.
— Брось это, — он кивнул на посох, который я так и не выпустил из рук.
Я замотал головой. Говорить не решался, боясь опять заверещать, словно девчонка. Он спорить не стал, фыркнул, подхватил меня за шиворот и усадил перед собой.
— Ладно. Но учти — начнёшь опять размахивать своей палкой, вмиг глотку перережу.
Я молчал, ёрзал в седле, пытаясь устроиться поудобнее. Никогда не ездил верхом. Лошадь мы держали всего одну, да и ту использовали в поле.
