— Заткнись! — взревел Падальщик. Ему удалось-таки вытащить кинжал, и теперь он пытался достать им извивающуюся Ниалу.
— Мама! — раздался крик Летиции. По щекам девочки бежали слёзы.
Кетан начал было вставать, но острие меча немедленно упёрлось в горло, выступили капли крови.
— Ниала! — Кетан отпрянул назад от остро отточенного лезвия, за что получил рукоятью меча по затылку и рухнул на землю.
— Ты, вонючая крестьянка! — заорал Барик, наконец, зацепив ножом плечо Ниалы. — Да как ты смеешь! — Женщина закричала, повалилась на землю, но это не остановило Падальщика. Он продолжал наносить удары ножом. Крики становились всё тише, пока не утихли окончательно.
— Мама! — Тихий крик разнёсся над площадью. Оцепеневшие стражники оказались застигнуты врасплох и не удержали девочку.
— Прочь, малявка! — зарычал Барик и с размаху залепил ей пощёчину тыльной стороной ладони. Летиция рухнула на землю.
Кетан лежал, не в силах пошевелиться. Мир для него застыл. Он видел, как девочку развернуло в воздухе, и она полетела вниз. Видел, как тело плавно опускается не землю, и смотрел в ничего не видящие голубые глаза. У него сдавило горло. Не в силах ничего произнести, он лежал, и тело содрогалось от рыданий.
В толпе нарастал гомон, несколько человек выступили вперёд, но солдаты быстро оттеснили смельчаков обратно.
Барик поднялся, красный от злости и крови. Четыре царапины на щеке кровоточили, зелёный камзол потемнел. Он оглядел толпу, посмотрел на залитое кровью тело перед собой, и повернулся к Летиции.
— Вставай, чего разлеглась, — злобно процедил он, касаясь концом сапога тела девочки. Увидев, как неестественно у неё вывернута шея, он вздрогнул. Вновь оглядел толпу, себя, перевёл взгляд на Кетана. Тот так и лежал, прижатый стражниками к земле. По щекам катились слёзы, а глаза не отрывались от лица дочери. Его уже никто не держал, солдаты выстроились цепью перед толпой, выставив мечи. Лица людей недвусмысленно выражали жажду крови.
— Мы уходим, — пробормотал Барик, пятясь назад. Бросив напоследок взгляд на Кетана, он добавил: — Ты освобождаешься от налогов… на пять лет.
Стражники последовали примеру своего хозяина, и медленно отступали к лошадям, не сводя глаз с толпы. Люди шли следом, на безопасном расстоянии. Когда начали седлать лошадей, полетел первый камень. Барик спешно подгонял коня, но один всё же угодил ему в плечо и едва не сбил с лошади. Обозами никто не озаботился, все спешили как можно скорее убраться отсюда.
Кетан остался лежать. Взгляд наткнулся на Ниалу. Из груди вырвался слабый стон. Кетан пополз вперёд, в глазах всё плыло от слёз.
Красивые золотистые волосы окрасились алым, вся одежда была изорвана, открывая взгляду десятки ран на теле. Он протянул руку к лицу и повернул к себе. Голубые глаза смотрели перед собой, но уже ничего не видели. Кетан взвыл, словно дикий зверь.
Вокруг начал собираться народ, но он ничего этого не замечал. Как и не слышал тихого перешёптывания, угроз расправиться с Падальщиком.
Слабый цокот копыт прорезался сквозь голоса. Люди развернулись, ожидая увидеть Падальщика. Может, тому показалось мало одной смерти, или набрался наглости вернуться за обозами. Но вместо двух десятков всадников они увидели всего двоих. Высоких, завёрнутых в зелёные плащи, словно не жаркая весна стояла, а середина зимы. Воинственный настрой в толпе если и не угас, то заметно поубавился. Шёпотки стихли, народ расступился в стороны, давая им пройти.
В наступившей тишине Кетан тоже услышал цокот копыт и поднял голову. С безразличным видом уставился на вороных лошадей и зелёные плащи всадников с низко надвинутыми капюшонами. Никакого страха к ним он не испытывал. Самое страшное, что только могло произойти, уже случилось.
— Ты хочешь отомстить? — раздался голос из-по капюшона.
Меркар восседал на троне в своих роскошных одеяниях, когда по лестнице поднялся посыльный. Юноша держался ровно и вышагивал, словно на параде. Пересёк тронный зал, направляясь прямиком к Меркару и игнорируя ожидающих своей очереди просителей.
— Вам письмо, — процедил посыльный, остановившись в паре шагов от трона и протягивая конверт.
Меркар разглядывал ножны на поясе и начищенные доспехи, не издавшие ни звука во время ходьбы. Чтобы взять конверт, ему придётся встать и сделать шаг навстречу. Мелочь, конечно, но это нарушение этикета. Интересно, к нему специально подослали такого дерзкого юнца или это часть приказа? Всеми доступными средствами показать, что его не считают королём или кем-то подобным.
— Мальчик, ты забываешься, — скучающим тоном произнёс Меркар, и с удовлетворением отметил, как лицо посыльного быстро покраснело. Да уж, совсем юнец. — Пришёл в чужой дом, нарушил этикет, оскорбил хозяев. Знаешь, что делали с такими наглыми солдатами в моё время?
