— Лучше времени не сыскать, лорд Кетан. — Новый хозяин замка с подозрением покосился на старика. Тот словно нарочно старался называть его лордом как можно чаще. — Все уходят в полдень с полей на обед, пока жарко, и…
— Знаю, знаю, сам впахивал, — буркнул Кетан. — Тогда пора собираться.
После лёгкого завтрака он оседлал коня и отправился в деревню. На все попытки одеть его сообразно титулу Кетан отправил старого слугу куда подальше, чем заслужил ещё один неодобрительный взгляд. И теперь ехал в той же одежде, в какой покинул Вердил — широкие льняные штаны и рубашка мрачного синего окраса.
Вчера по дороге в замок Кетан сделал крюк, решив проехать по местам, полным счастливых и не очень воспоминаний. Ему встретились знакомые лица, но никто не осмелился приблизиться или даже окликнуть.
От дома, в котором он прежде жил с женой Ниалой и дочуркой Летицией, остался обгорелый остов. Кетан сам спалил его, похоронив единственных близких людей рядом. Поле давно поделили между собой соседи, но дом никто не спешил отстраивать.
Теперь же, вернувшись в родную деревню, Кетан неспешно ехал на площадь. Там, у дома старосты, давным-давно поставили небольшой постамент для всякого рода обращений и заявлений.
Народа собралось на удивление много. Кетан разглядывал лица, позволив лошади самой выбирать путь. Люди оборачивались и расступались в стороны. На нового владельца земель поглядывали с опаской. Пять лет назад он исчез, спалив собственный дом, не сказав никому ни слова, и деревенские не знали, как реагировать на его неожиданное возвращение. Впрочем, несколько доброжелателей всё же нашлось, поприветствовавших его короткими кивками.
Кетан добрался до невысокого, чуть выше колена, постамента, и спрыгнул на него с лошади. Принялся отряхиваться, разравнивая складки на рубашке — хотя она представляла собой одну большую складку — смахивать отсутствующую грязь. В общем, делать всё, лишь бы отсрочить неизбежное. Но он понимал, что долго так продолжаться не может.
Наконец опустил руки и выпрямился, обводя собравшихся долгим взглядом. Солнце припекало нещадно, но привыкшие к долгой работе в поле крестьяне не обращали внимания на жару. Сам Кетан покрылся потом, но причиной тому послужило не только солнце. В записке, которую отдал ему Тромвал, имелась и короткая речь, предназначенная воодушевить народ и показать, что наёмники, пусть они и летары, вовсе не злодеи. Увы, Кетан даже не дочитал её. От неё за версту разило высокопарностью, а он такие вещи не переваривал. Он солдат, а не оратор.
К сожалению, надежды, что всё получиться придумать по ходу дела, не оправдались. Вот собрались люди. Ожидают, что он скажет. А голова пустая, в ней мечется только проклятие на голову Тромвала.
— Многие из вас помнят меня, — медленно произнёс Кетан, надеясь, что это подтолкнёт мысли в голове. — Пять лет назад Падальщик, Барик, убил мою жену и дочь, на этой самой площади. Некоторые видели всё своими глазами. Признаюсь, я плохо помню тот день. Когда я увидел, как…
Кетан умолк, в горле встал ком. Он-то надеялся, что всё забылось, но куда там. Достаточно было произнести слова, и вот она картина, перед глазами. Пять лет прошло, но ничего не забылось.
— Как Ниалу бьёт ножом эта свинья, снова и снова, и как Летиция падает на землю. Её голубые глаза, смотрят на меня, но уже ничего не видят. В тот день мир для меня перестал существовать. Помню, вы что-то говорили, собирались отомстить, но мы все знаем, дальше слов дело бы не пошло.
В толпе раздалось ворчание, но возражать никто не стал.
— А потом появились те всадники. Вы слышали их предложение, и слышали мой ответ. И я ни разу не пожалел о том решении. Пусть вокруг все кричат, что месть не вернёт к жизни убитых, но спускать подобное, надеяться, что король снизойдёт до нас, простых крестьян, и покарает Падальщика…
Кетан оборвал себя, сообразив, что его понесло не туда. Нет, не стоит. Он приехал не за этим. И искать себе оправдания тоже не стоит. Случилось то, что случилось. Он тяжело вздохнул. Собраться. Вот что сейчас действительно необходимо.
— В общем-то, я собрал вас не затем, чтобы пожаловаться на жизнь. Сейчас открыли охоту на наёмников и всех, кто им помогает. Объявили убийцами короля Алгота и отравителями принца Сентиля, занявшего трон. Вы сами прекрасно знаете, какие слухи ходят об этих наёмников. Все их знают. И вам наверняка приходилось слышать мою историю, перевранную до такой степени, что я сам её порой не узнаю.
По площади прокатились смешки. Да уж, эти истории не слышал только глухой.
