Я уже успел отползти к стенке, и прислонившись к ней спиною, отчаянно дёргал руками. Удушающее заклинание почти разрушилось, я вдыхал и выдыхал без усилия, а вот путы держали прочно. Видимо кр
А у стойки началось…
Один из кувшинов сорвался с полки и влепил хозяина таверны по затылку с такой силой, что разлетелся на куски. Вино расплескалось во все стороны вслед за черепками, трактирщик коротко вскрикнув, рухнул, как подкошенный, а Руна, отпрыгнув в сторону, ударила Нюха «кулаком». Простенькое плетение. Настолько простенькое, что я всё откладывал его изучение. В каждой стихийной ветви есть свой «кулак» — воздушный, огненный…
Руна почему-то не собиралась использовать эффект неожиданности, что меня слегка напугало. Ну зачем давать противнику фору? Удар «кулаком» не способен даже вырубить, особенно если направить его в тело, а не лицо.
— Я иду на тебя, — чеканя слова, проговорила Руна, и Нюх удивлённо мотнул головой.
— Ты чего, старая? Совсем свихнулась? Или жить надоело?
— Защищайся.
Вокруг воительницы образовалось марево, но намного плотнее, нежели у Нюха, когда я бил в него «молнией». Руна поставила сразу несколько стихийных щитов, один поверх другого. Возможно и все четыре, на вид я определить не мог. До такого мне ещё ползти и ползти. Даже если буду не связан, и то очень долго. Плетения, используемые так близко друг к другу, могут начать взаимодействовать между собой, что приводит к выбросу неконтролируемой силы. А она не разбирает, где свой, где чужой. Но Руна справлялась.
Охотник, быстро сообразив, что перед ним не просто говорливая старушка, тут же сам окутался щитами, и сплетя что-то незнакомое мне, метнул в противницу. Плетение ударилось в щит, раздался щелчок, на пол посыпался серый прах. Значит, магия Земли. Один из щитов Руны дрогнул, но тут же вернулся к прежнему состоянию.
Почему она медлит?!
Я принялся дёргаться с удвоенной энергией, чувствуя, как путы и на руках и на ногах ослабляются.
Руна снова ударила «кулаком», а я хмыкнул. Ну почему она не использует что-то посерьёзней? А может, не такая уж она и воительница? Мало ли чего бабуля наврать могла. Освоила четыре щита, научилась ставить их одновременно, и понесло её…
Но следом за первым «кулаком» рванул второй, из другой ветви, потом третий — и снова другая ветвь. Четвёртый «кулак». И по новой.
Я чуть не вскрикнул от радости. Скорость плетения из всех стихийных ветвей поочерёдно давала понять, что всё же нет — не врала бабушка. Просто у неё какие-то свои виды на эту битву.
Нюх в ответ метнул то же заклинание земли, но оно снова осыпалось прахом. В этот раз щит даже не колыхнулся. А вот щиты Нюха под градом из «кулаков» уже едва виднелись. Он торопливо пытался восстанавливать их, но в них врубались и врубались «кулаки», вырывая целые куски и осыпаясь с ними на пол. Воздушные — белесыми облачками, земные — прахом, водные — прозрачными каплями, а огненные — пеплом.
Я окинул взглядом зал. За битвой никто и не заметил, что выпивохи-торговцы успели слинять. Воздух в таверне стал пахнуть, словно во время грозы, наполненный остатками магической силы.
А Руна продолжала бомбардировать защиту Нюха, не давая тому передышки. Охотник перешёл к другой тактике. Он стал перемещаться по залу, чтобы «кулаки» попадали не точно в щиты, а шли по касательной. На секунду я замер. Чёрт! А вдруг ему придёт в голову мысль прикрыться мною? Но, слава Номану, в пылу битвы, он позабыл об этом варианте. Однако я всё же дёрнулся подальше в угол. На всякий случай.
Пара «кулаков», пройдя по касательной, рванули дальше. Один из них попал в скамью, подбросил её, и она с тупым звуком ударилась в стену. Второй перевернул стол. Судя по силе последних «кулаков», Руна повысила их уровень. Никак не меньше второго круга, если не третьего уже.
Нюх метался как угорелый, но это ему не особо помогало. Спустя несколько секунд его щиты были разрушены, а один из кулаков прилетел прямо в грудь. Он плюхнулся на задницу, прижал руку к солнечному плетению, и вдруг заревел зверем. Вскакивая, он выхватил из ножен меч и бросился на бабулю с перекошенным лицом.
Казалось, Руна только этого и ждала. Её щиты разом опали под ноги, она схватила рукоять и вдруг задвигалась на месте, словно заправский боксёр. Руку с рукоятью она согнула, и держала так, словно положила клинок на плечо. А то, что клинок был, в этом я не сомневался. Как она делает его невидимым — это другой вопрос.
Нюх от злобы бросился напрямик, без всяких ухищрений. Тут же замелькал его меч, сталь зазвенела об сталь, и я, прекратив дёргаться, с жадностью уставился на поединок.
Руна парировала удары, иногда уворачивалась от них, и почти всегда держала клинок на плече. Удар, отошла, меч лежит на плече. Серия ударов, мелькающая сталь меча Нюха, Руна отбивает, отпрыгивает вбок и меч снова на плече.
