Забрав из открытой ладони Руны прохладный земляной комок, я посмотрел на него глупым взглядом, попытался помять.
— Если даже пойдут на тебя, руби их мечом на куски, — продолжила спокойно объяснять Руна, не обращая внимания на моё недоумение. — Заклинание будет пытаться восстановить разрушенные части, но магической составной займусь я. Твой дело закрыть проход, чтобы глемы не убили Маришу.
— А они могут? — выдохнул я, уже ясно соображая, что ритуал будет не таким простеньким, как ещё в самом начале говорила моя спутница. Точнее — она скорее не говорила, а недоговаривала.
— Если не закроешь проход.
— Как?
— Ант, ей-богу, что тут мудрённого? Когда глемы выйдут из маленького восьмиугольника, воткнёшь девятый кол возле первого, только обведи верёвку вокруг. Понял?
— Не совсем, но вроде — да, — выдал я, пытаясь переварить новую информацию.
— Готово? — спросил подошедший глава семейства. На его лице явно читалось волнение.
— Можно начинать, — кивнула Руна, а я едва слышно кашлянул. Да уж. Начинать-то можно, вот только что мы собираемся начинать?
— Мариша, подойди доченька, — нежно проговорил Ринвор, обернувшись.
Пока девушка шла к нам, я продолжил изучать меч, главным образом, чтобы отвлечься. Выходит из ножен хорошо, ещё бы, Нюх был профессионалом, а профи относятся к оружию подобающе. Медленно вытащив клинок, осмотрел лезвия. Заточены недавно, судя по цвету. Потрогал аккуратно пальцем.
— Она должна лечь в маленьком восьмиугольнике, — тем временем объясняла Руна. — Я усыплю её, чтобы она не испугалась. Всё будет хорошо.
— Точно? — Ринвор нервно сглотнул и потеребил свою бородку, чем-то напоминающую эспаньолку.
— Не волнуйтесь. Я знаю, как обращаться с Тьмой. Да и Тьма знает меня, — Руна ухмыльнулась и указала рукой внутрь маленького пятачка, огороженного верёвками. Ринвор тут же прикрикнул на одного из рабов и тот бросился в восьмиугольник, где быстро расстелил толстое одеяло. На него Мариша и принялась укладываться, пытаясь при этом не помять платья. Она аккуратно собирала складки, брезгливо глядя под ноги. Я невольно улыбнулся. Девушка всегда остаётся девушкой.
Засунув меч обратно в ножны, я подошёл к легонько воткнутому в землю колу, вытащил его и нервно сжал. Руна помогала Марише улечься. Когда та оказалась на одеяле, бабуля поднесла к её лицу ладонь, и я увидел тонкую зелёноватую струйку дыма. Разделившись на две красивые змейки, дым потянулся к носу Мариши, исчез в двух маленьких дырочках.
— Всё готово! — громко проговорила Руна, поднявшись и посмотрев на Ринвора. — Отойдите сами и отведите своих людей на сорок шагов от ограждения.
— Но…
— Выполняйте, мин Ринвор, — властно оборвала бабуля.
Утро разбудило Литу не лучами света, а запахом жарящегося блюда. Вистус нашёл позавчера кладку яиц гадов штук в сорок и вот решил сделать яичницу.
— Вистус, — напряжённо позвала Лита, вспомнив вчерашнюю погоню.
— Проснулась, Литка?
На лице девушки расплылась улыбка. Это был голос Вистуса, весёлого и очень доброго карлика, который появился в их шайке пару лет назад. Помимо лёгкого характера, у Вистуса было ещё достоинство — он очень много знал. Целых восемь лет проездил с одним из балаганов по всей Ольджурии, и даже говорит, что в Вальтию их заносило, а потом…
Потом какой-то феодал, по земле которого они просто проезжали, а не давали на ней представления, приказал свои людям убить бродячих артистов. Вистусу повезло. В самом начале резни его оставили в покое — ножки короткие, не убежит. А когда перерезав шесть мужчин и пятерых женщин разных возрастов, кинулись карлика, того уже и след простыл.
Искали его со злобой, два дня рыскали по окрестным лесам словно псы. Во время резни этот чревлов карлик успел убить одного из напавших. Рукоятка ножа с костяной ручкой торчала у бедолаги ровнёхонько между лопаток. А именно с такой рукоятью висел нож на поясе уродца. Двое из нападавших видели своими глазами. Почему не сорвали, не отобрали? Так мелкий же, чего его бояться?
Лита резко вскочила с кровати, собираясь рвануть на кухоньку и обнять карлика, но тут же замерла, скривившись и охнув. Подсохшие корочки на ранах закололи калёными иглами.
Фух, фух, фух — торопливо задышала она, чувствуя, как слёзы сами брызнули из глаз. И не от боли даже, а от жалости к себе. Ну, в чём она виновата, чтобы вот так мучиться? Половина спины, коленки, локти — всё стёсано, а в пальцах правой ноги боль от удара.
— О, Великий Номан, прости меня пожалуйста, — тихонько залепетала девушка, сложив перед лицом руки так, словно решила поиграть с богом в «колечко». — Но я же не виновата, что мне приходится воровать.
Закончив на этом, Лита вытерла слёзы и попробовала отковырять засохшую на правом локте кровь. Вскрикнула, когда кольнула боль. И вдруг весело рассмеялась. Ведь всё-таки здорово, что её вчера не убили. А болячки это ничего, болячки заживут. Придётся правда покривиться несколько дней от мерзкого ощущения. Как будто грязная, с ног до головы, чуть двинешься и блевать от самой себя хочется.
