– Мы видимся каждое последнее воскресенье сезона… четыре раза в год, помножь на её возраст, плюс ещё один лишний раз была встреча в тот день, когда её достали из лона суррогатки. Считай, – Лит кладёт левую ногу на правую и откидывается на спинку кресла.
– Неужели всё так точно, ни разом больше, ни разом меньше? А если она болела? Или она никогда не болеет? – кажется, журналистка уже не удивится и такому.
– Болеет. Мне сообщают.
– И ты не едешь к ней?
– Я же не врач, я – актриса.
– Значит, у тебя чёткий распорядок встреч с дочерью. Ты сказала, что не можешь себе позволить поездки. А разговоры считаешь неэффективными. Чем же вы занимаетесь во время встреч?
– Мы вместе занимаемся моими делами. Всё зависит от моего расписания, оно всегда разнообразно. Думаю, ей не скучно. Если у меня в этот день репетиция, она ждёт меня в коридоре квартиры.
– Ждёт в коридоре?
– Да.
– А у тебя нет возможности иначе планировать тот день, когда у вас с дочерью встреча? Ведь ты всегда заранее знаешь, когда это будет. Может, – неуверенно тянет журналистка, – следует проводить время с ней?
– Я же сказала, мы вместе проводим время. Я не понимаю, зачем мне что-то менять в своём расписании, и… изображать перед ней кого-то другого. Официально ребёнок должен сам определиться со своим путём, но по факту цель каждой женщины в том, чтобы её дочь была максимально на неё похожа. Мы даже выбираем в качестве доноров тех особей второго пола, которые максимально похожи на нас внешне… а если есть Средства, докупаем опцию аналогии личностных характеристик… правда, у меня таких Средств не было. Моя дочь не похожа на меня не только характером. Впрочем, это неудивительно, ведь для её создания использовались не мои яйцеклетки.
– Как так?
– Ты плохо подготовилась к интервью, – Лит самодовольно хмыкает. – Я – стерильна.
– Почему же ты не в ЗОПе?
– Проблемы со здоровьем начались гораздо позже, и я уже не могла попасть в эту структуру. Для меня сделали исключение.
– В первый раз о таком слышу.
– Плохо, – Лит повела бровью. – В общем, я считаю, что всё должно быть максимально естественно: её приводят ко мне из инкубатора; если я не занята с кем-то другим, мы обговариваем, что я делала в течение тех трёх месяцев, пока мы не виделись, потом идём куда-то по моим делам; если я занята, она ждёт.
– А ты интересуешься, как провела она это время, пока вы не виделись?
– Мне каждый день присылают отчёты из инкубатора о её успехах и провалах. Честно говоря, она не очень способная, и отчёты весьма однообразны, так что у меня уходит немного времени, чтобы их читать.
– Даже тогда, когда воспитание полностью перешло в обязанности инкубаторов как наиболее эффективных институтов развития личности, психологи утверждали, что родителям необходимо хвалить и поощрять своего ребёнка, уделять ему внимание, и тогда он будет быстрее развивать свои способности. Ты не считаешь, что это до сих пор важно, важно всегда?
– Объясни мне, что такого может сделать человек девяти лет, чтобы его за это можно было похвалить?
– Ну как же…
– Ничего – я за тебя отвечу. Я скажу тебе так: похвала расхолаживает ребёнка, а забота родителя создаёт иллюзию безопасности, вечной опоры на кого-то ещё, кроме себя. Мы не можем себе этого позволить в современных условиях. Никакой опоры не будет, как только ребёнок достигнет тринадцати лет. Это запрещено законом, хочу тебе напомнить. Моя задача как родителя заключается в финансовом обеспечении моей дочери до периода эмансипации (осталось всего четыре года). Каждый ребёнок представляет собой отдельную личность, и моя дочь – не исключение.
– Ты противоречишь сама себе, – вдруг вклинивается журналистка. – Ты делаешь всё, чтобы она была похожа на тебя.
– Нет. Всё, что я делаю – это финансирую её жизнь от момента планирования зачатия до начала её стажировки в первой профессии. Я оплатила всё по полной: здоровый и красивый донор, дорогой инкубатор, дополнительные занятия по актёрскому мастерству у хорошего репетитора. Всё. Что ещё нужно от меня, какое внимание? Хвалить её за то, что она оказалась на десятом месте в конкурсе эрудиции? Предположим…
Я останавливаю видео. Здесь есть фразы, которые я уже читала. Лит буквально цитирует Светлану, одну из основательниц партии ЦЭРПЕРА, отвечающую за этап «Эмансипация». Светлана 1дробь976. Уникальное второе имя. Это была её идея – отказаться от фамилий, чтобы максимально уйти от понятия родовой принадлежности. Светлана предложила обозначаться очередностью имени за тот год, в который родилась цэрпера, а через дробь добавлять последние цифры года рождения. И первой взяла себе цифровую фамилию.
Мемуаров Светланы нет в сети. Я добираюсь до библиотеки, и нахожу в её книге главу: «Люди, которым я ничем не обязана!». Светлана пишет:
