Сколько прошло времени? Солнце стояло в зените. Гемма проводила меня до машины. С крыши или с решетки, защищавшей от птиц, на капот радиатора упали кусочки мха, и она мимоходом смахнула их рукой. Я посмотрел в сторону нового свинарника; он тоже наверняка останется нештукатуренным, как и все другие постройки, сооруженные на их участке за последние годы. Сейчас везде предпочитают строить без всяких прикрас… Признак того, что не хватает ни времени, ни денег? Здесь, в отличие от многих других фермерских усадеб, в ящиках перед окнами все еще росли цветы, красные и розовато-белые пеларгонии. Впрочем, меня удивило, что от заморозка цветы не убрали в дом, и только тогда сообразил, что пеларгонии искусственные.
— Держи, — сказала она и протянула мне куртку. — Не забудь ее в следующий раз.
Флор так еще и не появился.
По дороге на аэродром я был в приподнятом настроении, можно сказать, ликовал — и сам себя призывал успокоиться.
Хозяин лежал под трактором-газонокосилкой у ангара. Я услышал, как он уронил гаечный ключ: короткое звяканье, потом его ругань. Когда я попытался с ним заговорить, он буркнул, что могу и обождать секунду, а когда из ангара высунулся еще один посетитель и поинтересовался, не может ли тот заняться трактором в другом месте, — иначе, мол, ему «Катану» из ангара не выкатить, хозяин вообще никак не отреагировал. Он провозился еще несколько минут, потом бросил это занятие и вылез из-под трактора.
— Не поможешь? Давай затолкаем его внутрь.
Другой посетитель, который обратился к нему после меня (возможно, не в первый раз, как мне теперь подумалось), тоже пришел на помощь, но когда мы завели трактор в ангар, хозяин поблагодарил меня одного.
— А тебе чего надо? — обернулся он ко мне.
Я спросил, какую машину можно взять, и хозяин разрешил мне самому выбрать. Я указал на «Супер каб», и он дал мне ключи и полетный лист, а заодно пару советов, прежде чем снова полез под трактор. Тот, другой, начал качать права. Почему с ним так обращаются? Он, в конце-то концов, приехал раньше меня. Здесь так принято, отвечал хозяин; он сам решает, с кем как обращаться. И следит за тем, чтобы все делалось правильно. Пускай-ка тот посетитель для начала принесет кольцевой гаечный ключ на двадцать семь — валяется там, снаружи, — а тогда уж видно будет.
Я заправился и через несколько минут вырулил на взлетную полосу. В этот раз я взял курс на север; мне хотелось взглянуть на широкую реку и густые леса на противоположном ее берегу. Полет проходил хорошо, спокойно. Над пограничной рекой я развернулся и опять направился в сторону гор. В поле моего зрения попала надпись на холме, и я отметил, что буквы сильно потускнели. Мне пришло в голову: странно было отбирать землю, с которой так до сих пор ничего и не делают, — ни малейших намеков на скорое появление ветряков не наблюдалось. Потом я пролетел над домом Флора. Ощущение было какое-то нереальное — сознавать, что совсем недавно мы были там вдвоем с Геммой. Я плохо представлял себе границы усадьбы, но это было не важно, потому что здесь на большом протяжении все выглядело одинаково: прямоугольники темной и более светлой зелени, желтые рапсовые поля, а между ними — бурые участки, которых прошлой весной, примерно в это же время, уже не оставалось. Согласно объяснениям Флора, в нынешнем году кукурузу следовало начинать «проращивать» на три-четыре недели позже чем обычно, — отсюда и большое количество невозделанных или, по крайней мере, с моей высоты выглядевших невозделанными полей. Спустившись ниже, я сделал круг, потом взял курс на юг.
