– У нас, Виктор, – мечтательно говорила она, – тишина, покой… Из дома выйдешь – лес, лыжники ходят…
Тут ее лицо вдруг исказила гримаса тоски:
– До июня!
– Пустите ее по МИРАНу, – сказал лечащий врач медсестре.
Имелось в виду оформление пациенки; аббревиатура означала название института, но молодая пациентка была не в курсе.
– Пустить меня помирану?
И заплакала.
…девушки, только что принятой на работу:
«После дождя на асфальт выползли дождевые червячки, мне пришлось их всех перенести назад на газон. Поэтому я опоздала».
И вот, сетует начальник, не знаем теперь, что с ней делать…
– А недавно, – сказала N., – я была на дне рождения у Далай-ламы.
За столом настала благоговейная тишина.
– Правда, Далай-ламы там не было…
Девушка в метро.
В руках – маленькая книжечка в бархатном переплете, и она не отрываясь смотрит в эту книжечку. Внимательное одухотворенное лицо… Не перелистывает, смотрит…
Заинтригованный – что же это за книжка? Библия, Коран? – я улучаю наконец момент, чтобы заглянуть внутрь.
Это была пудреница с зеркальцем.
Мой друг Юрка – экстремал, но ничто не вечно под луною…
В дни страшных рождественских холодов 2006-го он пожаловался на подступающую старость:
– В проруби, – говорит, – на выходные купался, а с парашютом прыгать – чего-то, чувствую, влом…
Мой приятель вызвал сантехника. Сантехник заглянул в унитаз и авторитетно сообщил:
– Это засор.
– Ну, – подтвердил приятель вещь, ясную и без сантехнического образования.
– Это ваш засор… – уточнил сантехник.
– В каком смысле? – опешил приятель.
– Ну ваш. Вы виноваты.
Сантехник стоял в коридоре, явно не расположенный к работе. Рядом стоял обезоруженный хозяин квартиры, ученую голову которого разом покинули все доводы, способные подвигнуть работника РЭУ к труду по специальности.
По счастью, у него гостил друг, хирург по специальности. И довод нашелся.
– Слушай, – сказал гость сантехнику, – вот тебя привезут ко мне с гнойным аппендицитом, я тебя разрежу, посмотрю и скажу: это твой засор…
И улыбнулся ему доброй улыбкой профессионала.
В глазах сантехника пролетел ужас; через минуту он уже ковырялся в унитазе.
А иногда полезно быть совсем даже и не врачом.
Двое приятелей-петербуржцев решили для бодрости выпить на крыше бастиона Петропавловской крепости. Не то чтобы им было негде выпить, но душа требовала чего-то выдающегося…
Они расположились возле пушечки и уже почти приступили к процессу, когда рядом из ниоткуда возник сержант милиции с вопросом, предвещающим неприятности:
– Нарушаете?
Один из приятелей уже потянулся было в карман за отступным, но выручил друг-юрист.
– Нет, товарищ сержант, – твердо заявил он. – Мы хотели нарушить, но вы пресекли!
Сержант не нашелся, что возразить, и, пораженный, удалился бесплатно.
И они выпили.
Однажды жена Зиновия Гердта стала виновником ДТП.
ДТП было пустяшным: притормаживая у светофора, Татьяна Александровна чуть не дожала тормоз и легонько прислонилась к «жигулю», стоявшему впереди.
Но – виновата так виновата! Татьяна Александровна вышла, повинилась, дала свой телефон и выразила готовность оплатить ремонт. Всего и было того ремонта – вмятинка на бампере.
За рулем «жигуля», однако, случился смышленый гегемон.
Увидев перед собой виноватую интеллигентную даму немолодых лет, он решил оттянуться с пользой. Через пару дней выяснилось, что от той царапины на бампере у «жигуля» повело колесные диски, пробило бак, треснул коленвал – короче, все надо менять!
Сумма возрастала несусветно. Татьяна Александровна пыталась образумить размечавшегося гегемона, но тот отказывался брать адекватные деньги и закрывать вопрос: продолжал звонить, давить на психику и вымогать большее…
Так продолжалось несколько месяцев, пока, во время очередного сеанса телефонной пытки, в приятном статусе хозяина положения, потерепевший не спросил с вальяжным нахальством:
– Ну а чего же вы хотите?
Вопрос носил риторический характер, но потомственная дворянка Татьяна Александровна Правдина ответила на него с неожиданной ясностью:
– Я хочу, чтобы вы взяли деньги – и пошли на хуй!
В трубке случилось молчание, а потом начались гудки.
Больше он не перезвонил.
Дело было в советские времена. В «Комсомольскую правду» повадилась звонить неизвестная гражданка и спрашивать: «Это публичный дом?». В редакции не знали, как отделаться, пока Юрий Рост не ответил ей строгим голосом:
– Да, и почему вы до сих пор не на работе?
Чем и решил проблему.
Ночь. Лето. Озеро Балатон.
За окном, сотрясая гостиничные корпуса, поют пьяные немцы. Поют не так, как тоскливо и одиноко поют о загубленной жизни отечественные пьяницы, о нет! – поют слаженным хором, наводящим на жуткие подозрения о предварительных спевках; поют патологически бодрые марши и, спев, сами себе аплодируют, хохоча.
