Мы проезжали брошенные сербские деревни, заросшие бурьяном огороды, дома, выщербленные пулями и осколками…
Володя рассказывал. После его экскурсии можно было защищать диссертацию.
Российская туристка, тетка средних лет, внимательно выслушав трехчасовой рассказ, спросила напоследок:
– А чем сербы вообще отличаются от хорватов?
Володя ответил, не моргнув глазом:
– У них квадратные головы и хвосты.
– Какой ужас! – ахнула туристка.
Когда в Мельбурне я обнаружил, что еду по району Balaclava, по улице Inkerman – логическая конструкция сложилась в два счета.
Я спросил провожатого:
– Тут живут наши?
– Ага, – подтвердил он, – русский район.
Я навалился на дедуктивный метод и уточнил:
– Выходцы из Крыма?
Тут-то дедуктивному методу и вышел облом.
Никакие не крымчане назвали этот район Балаклавой, и улицу в честь Инкермана назвали тоже не они. Сами же австралийцы и назвали – в память о погибших на Крымской войне!
Той самой, позапрошлого века, в которой Австралия воевала, разумеется, на стороне британской короны, изо всех сил пытаясь убить поручика артиллерии Льва Толстого, отвечавшего им полной взаимностью.
Через толщу лет этот свет прошел преломленным, и сегодня в мельбурнском районе Balaklava, на улице Inkerman говорят по-русски. Не скажу, что на языке Толстого, но все-таки…
Типа наша взяла.
Русская телефонная компания в Мельбурне предоставляла подписчикам бесплатное время для разговоров: рекламная акция! Когда кредит подходил к концу, абоненту об этом сообщали…
Однажды в компанию позвонил пожилой и сильно раздраженный эмигрант.
– Я знал, что вы нас подслушиваете, – заявил он, – но чтобы вмешиваться в разговоры – это уже ни на какую голову не налезает!
Обескураженный сотрудник компании попросил объяснить, что случилось.
– Как что? Вчера мы разговариваем с братом, два старых человека… Я говорю ему: возраст, болезни, не знаешь, сколько осталось… Так она прямо в трубку говорит: «Вам осталось десять минут!».
Дело было в Италии, в Бергамо.
Ночью какой-то труффальдино вскрыл нашу машину и спер чемодан со всем содержимым.
Утром мы пошли в ближайший полицейский участок. Карабинер попросил написать заявление с перечислением вещей. Жена, нетвердый носитель английского языка, битый час вспоминала содержимое чемодана и грамматики. Документ был передан карабинеру, и карабинер пожелал нам счастливого пути.
Любознательная жена поинтересовалась ходом дальнейшего расследования.
– О, теперь ваш чемодан будут искать по всей Италии! – пообещал служитель закона.
– Но вы даже не спросили, какого он цвета!
– В этом нет необходимости, – заверил карабинер.
До сих пор небось ищут, ночей не спят.
Лазанья требует вниманья! Стихи, практически.
Потерявшая бдительность от здешних красот (а обедали мы с видом на Пизанскую башню), жена посадила пятно на брюки. И, разумеется, попросила у официанта – что?
Правильно: соль.
Официант принес соль и пару минут с тревожным интересом смотрел, как моя жена солит брюки. Было видно, как его мозг накреняется вслед за башней. Когда брюки были достаточно посолены, официант тактично сообщил:
– А мы делаем это жидкостью для выведения пятен.
И принес пятновыводитель.
Мой знакомец, экстремал, организовал тургруппу экстремалов из Швеции и Польши и повез их по России.
Но не по Золотому кольцу, а – вдоль…
И вот в районе Иркутска родные польские могилы разбередили в одном пане генетическую память. Вечером, крепко взяв на грудь, он надерзил российскому экскурсоводу – и пошел из принципа допиваться со шведами.
И стал жаловаться шведам на Россию.
– Они увозили наших предков сюда, в Сибирь, – говорил поляк, – они нас здесь убивали…
Шведы с сочувствием выслушали всю историю до конца и спросили:
– Почему вы не позвонили в полицию?
«Шотландцы – замечательные люди! – поделилась своим восторгом знакомая, много лет живущая в тех краях. – В прошлом году решила показать ребенку Израиль, и в Иерусалиме получаю коллективную эсэсмэску от подруг: ну как там твой Иран?
Поэтому, – пишет она, – в Шотландии и нет антисемитизма: не видят разницы!»
Дело было в Израиле.
В номере было холодно, и жена позвала горничную. Горничная с ясной украинской мелодикой русской речи посоветовала жене просто:
– Включи мозган.
Жена поняла, что ей в довольно незатейливой форме предложено подумать. Она подумала, заглянула в шкаф в поисках запасных одеял, ничего не нашла и снова обратилась к горничной с вопросом: как бы сделать так, чтобы не было так холодно?
– Включи мозган! – ответила та уже с некоторым раздражением.
Моя смиренная жена подумала еще, но холод явно сказывался на ее умственных способностях.
– Включи мозган! – закричала горничная. Потом махнула рукой, вошла в номер и сама включила мазган.
«Мазган» на иврите – кондиционер.
Интересная штука – эмоциональная память!
