Генерал ракетных войск жил в крепком деревянном доме; во дворе, у аккуратной поленницы, стояла «Волга». Это было, безусловно, благополучие, но какое-то не нынешнее, глубоко советское… Зато рядом высился ново-русский каменный дворец с чудовищными излишествами; не поручусь, но кажется, имели место кариатиды…
Адвокат дождался моего вопроса и ответил с огромным удовольствием:
– Полковник строительных войск.
Спустя полчаса, уже за чаем, я поинтересовался, много ли работы.
– Нет, я сейчас отдыхаю, – ответил мой собеседник. – Жду двухтысячного года.
И пояснил, обведя рукой окрестный пейзаж:
– В двухтысячном им всем понадобятся адвокаты…
Но черная примаковская туча миновала эти благословенные места; у власти остались свои, и адвокат N. подмосковным латифундистам не понадобился.
В настоящее время он работает в правительстве Российской Федерации.
А вот история другой подмосковной недвижимости; немножко жутковатая, но – не страшнее времени. Знаменитый лондонский дизайнер получил заказ из России от одного мелкого олигарха: построить в его подмосковном имении, на искусственном озере, небольшой средневековый город. Игрушечный, по типу маленькой брюссельской Европы…
Дизайнер сделал это с присущим ему талантом. Вырыли озеро, насыпали остров, построили город – с мостами, башенками, улочками… все, как оговаривалось, в масштабе один к двум.
Заказчик приехал принимать работу. Походил по этому средневековью, полюбовался, поцокал языком… Потом потрогал стены и поинтересовался, как работает отопление.
– Какое отопление? – не понял дизайнер.
– Как какое! Они ж замерзнут зимой. – Кто?
Тут выяснилось досадное недоразумение. Оказывается, мелкий олигарх задумал построить у себя на участке старинный маленький город не для бессмысленной красоты, а чтобы поселить в нем лилипутов.
Живых.
Чтобы, значит, он утром выходил из дома, а кругом – благодарные средневековые лилипуты. А он вроде как Гулливер.
Тяжело быть маленьким олигархом.
Зазвали меня как-то в гостиницу «Метрополь» на вручение премии «Элита». Премия деловых кругов России, не кот начхал!
В числе прочих дать какую-то цацку в этот вечер должны были и мне. Название премии с самого начала немного насторожило, но пропеллер ниже спины, как Карлсона, понес меня в сторону тусовки. Цацка, да и любопытно же!
В «Метрополе» все было в разгаре: утка, стерлядка, политики, бизнес, звезды эстрады… Через какое-то время меня вызвали на сцену и, сказав много лишних слов, действительно вручили цацку. Это было что-то шикарное в коробочке, перевязанной золотой ленточкой, что-то эдакое… на всю жизнь счастье, короче.
Более подробно описать премию не имею возможности, потому что ее немедленно сперли. Кого-то мне представили, кому-то – меня, потом с кем-то поставили фотографироваться, я пакетик к стеночке и прислонил. И – как на вокзале!
Элита, бля.
Флотский офицер В. подстерег меня за кулисами после концерта и воззвал о помощи: он почувствовал в себе призвание фотографа и хочет посвятить этому остаток жизни. Офицер просил устроить ему выставку в Москве и предъявил образцы своего творчества.
Это были нащелканные на «кодаке» фотки с изображением девиц в довольно нестроевых позах. Демонстрация сопровождалась офицерскими комментариями, больше напоминавшими солдатские.
Офицер был сумасшедший, о чем я должен был бы догадаться с самого начала.
Я сказал: большое спасибо – и начал помаленьку отгребать в сторону от маньяка, и только тут увидел главное: альбомом для фотографий служили страницы детского издания Жития Христова.
Писатель со вкусом такой деталью бы и ограничился, но жизнь не знает ни меры, ни вкуса… На прощанье офицер дал мне свою визитную карточку, и на карточке значилось: член Дворянского собрания города NN.
Посреди строительства капитализма, среди бела дня, своими глазами видел развешенную вдоль дорог рекламу
Как должны звать диджея? Олег Кошевой?
Шла вторая неделя кризиса 1998 года. Доллар летал между двадцатью и тридцатью, наличности в стране не было, наверху искали крайних и симулировали мозговой штурм.
Костистый мужчина, подвозивший меня на своих «Жигулях», крыл последними матюгами все ветви власти. За полчаса поездки не осталось ни одного сколько-нибудь заметного политика, обойденного его вниманием. Я молчал, наслаждаясь развернутыми оценками персоналий. Завершив обсуждение вопроса «кто виноват?» перешли на «что делать?»
Он так и спросил.
Сначала я подумал, что вопрос носит риторический характер, но водитель ждал ответа. А Чернышевский из меня никакой: понятия не имею, что делать! Но вопрос был задан, и, помучившись, я ответил что-то нехитрое в том смысле, что кризис кризисом, а мы должны делать свое дело, каждый свое, а там уж как получится. Как говорится, по специальности.
– А что, – сказал водитель, – я могу по специальности…
И как-то нехорошо задумался. Надолго так.
